Оставалось четыре дня плюс сегодняшний вечер...
Александра. 25 октября
Бенедикт приехал вечером в понедельник, как и предупреждал. С порога громко объявил о своем появлении – опасался, видимо, застать снова Александру раздетой...
За время его отсутствия она крутила в уме так и сяк случившееся, но толком понять ничего не смогла. Тем не менее, хоть и на уровне ощущений, она все же сделала некоторые выводы. Во-первых, стало ясно, что Бенедикт, маньяк или нет, не так уж важно, но он способен, хоть и с большим трудом, себя контролировать.
Ее ""во-вторых"" было менее внятным: спасибо он ей сказал, похоже, за то, что она вышла из своей комнаты. Точнее, за то, что не побоялась. А еще точнее, за то, что поверила ему. Но это выводило за собой и неожиданное ""в-третьих"": значит, ему не безразлично мнение о нем другого человека...
Сначала она удивилась этой мысли, но потом, отбросив киношные страсти про маньяков, припомнила реальные дела, о которых когда-то слышала. Подробности и имена уже выветрились из памяти, но были случаи, когда маньяки имели превосходную репутацию, занимались какой-то общественной деятельностью, – следовательно, не так уж это необычно.
.. Им, как и всем нормальным людям, требовалось уважение и признание. Им хотелось быть ""хорошими"" в самом обычном, общепринятом смысле этого слова...
Более того, припомнила она историю про некоего учителя, чуть ли не заслуженного педагога, насиловавшего и убивавшего мальчиков... Когда его разоблачили, он покончил с собой. И оставил предсмертную записку, в которой написал, что он чудовище.
.. И просил прощения у всех своих жертв... Стало быть, он понимал, что делает. Понимал в обычных человеческих категориях добра и зла, которые ему не были чужды...
В свете всех этих воспоминаний и собственных ощущений Александра сделала для себя вывод: Бенедикт действительно болен, но он знает об этом. И сейчас он старается совладать со своей болезнью. По крайней мере, до тех пор, пока Алеша не найдет его и не остановит.
Выстроив эту цепочку заключений, Александра испытала огромное облегчение.
Бенедикт намерен сдержать слово: он не тронет ее до прихода Алеши. Что будет, если Алеша не сумеет вычислить его в срок... Об этом думать не хотелось.
Но к ее ощущениям примешивалось и другое...
Сочувствие.
Да, как ни странно, она сочувствовала Бенедикту. Может, это ""стокгольмский синдром""? Но она не могла не быть ему благодарна за то, что он боролся с демонами... За то, что победил их в жестоком бою, пощадив ее, Александру..
