— Так вот почему меня в последнее время не беспокоят боли? Это ты мне помогла? — теперь недоумение сквозило в его голосе.
— Моя магия тебя вылечит, вот увидишь, — а сердце трепыхалось в груди, словно птаха. — Ты веришь мне?
— Верю, хоть и с трудом, — и крепкие руки сгребли меня в охапку. — Софья, не бойся. Я никому не расскажу о твоём маленьком секрете. Только ответь честно: это ты напугала беглых арестантов?
— Я, Костя. Они Горация ножом пырнули, а я залечила его рану, — затароторила я, пребывая в смятении.
— Боже, — выдохнул он взволнованно, уткнувшись носом в мою макушку. — Я сначала и правда думал на тебя, потому как «барышень на белой лошади и с огромной собакой» в округе кроме тебя, нет. Но беглецы называли тебя ведьмой, испускающей огненные молнии. Все подумали, что они просто бредили из-за съеденных ядовитых ягод или грибов."
"— Я, на самом деле, их испугала до смерти своей магией, — судорожно вздохнула, вспоминая бегущих в панике преступников.
— Значит, и Егору ты помогла? — догадался тут же Костя.
— Да, он чуть не умер у меня на руках. Тогда впервые у меня магия пробудилась, видимо, от сильных эмоций и желания помочь ему, — я прижалась к тёплой груди мужа.
— Кто бы мог подумать, что моя жена ведьма, — хмыкнул он.
— Я не ведьма, а ведунья, — легонько стукнула его по плечу.
— Самая прекрасная ведунья, — вкрадчиво прошептали губы у моего уха, и горячая ладонь скользнула по моей груди. Внизу живота сразу откликнулось желание, разлившись сладостным томлением, но пока не время было отдаваться страсти.
Наш разговор не окончен.
— И ещё… — я набрала в грудь воздуха, а рука мужа замерла в ожидании. — На самом деле меня зовут София Андреевна Баташова, и раньше моя душа жила в двадцать первом веке.
Кажется, муж перестал дышать. И я, воспользовавшись его молчанием, всё рассказала как на духу: как попала в тело Софьи, которую хотел утопить Андрей, про сны о Солане и Красиборе, о книге, и как Пётр Савельевич хотел заполучить её, поплатившись за это жизнью.
Константин слушал меня внимательно, но не выпускал из своих объятий. В особо острые моменты моего рассказа о недавних событиях муж крепче прижимал меня к своей груди, понимая, в какой опасности я находилась. Когда повисла небольшая пауза, я пыталась собраться с мыслями.
— Невероятно, — восхищённо прошептал любимый, — в такое с трудом верится, но я знаю, что ты не можешь мне врать.
