Я присела и тоже обняла Машу, чувствуя в каком она сейчас смятении и шоке. Девочка не торопилась кинуться в объятия живой матери. Вместо этого она крепче вцепилась в меня, прижимаясь к моей груди. Из моих глаз невольно брызнули слёзы.
— Мари! — Елена выпрямилась, удивлённо хлопая длинными ресницами. — Это я твоя мама! Я! — зло выкрикнула она, топнув ногой. — Не смей обнимать эту самозванку!
— Вы мне не мама! — уверенно выпалила Маша, не отпуская меня. — Софья моя мама! И я люблю её! Уходите! Это вы самозванка!
— Что?! — женщина растерянно смотрела на дочь, не веря происходящему.
— Мари! Как же так?"
"— Видеть вас не хочу! — и девочка разревелась, поливая моё плечо горькими слезами. — Мама, не отдавай меня ей!
— Машенька, доченька моя, — я прижалась к детской щеке, отпуская свои чувства на волю. — Я люблю тебя и никому не отдам. Слышишь? Ты только моя и папина…
— Мамочка, и я люблю тебя, — прошептала девочка, целуя меня в щеку, — и папочку люблю… и Екатерину Николаевну люблю… и Горация люблю…
Время словно остановилось для нас.
Не знаю, сколько мы обнимались так, обливаясь слезами от переполнявших нас чувств, но когда мы обе успокоились, Елены рядом не оказалось. Она поняла, что проиграла, и тихо удалилась, как будто никогда не было её в нашей жизни.
Заплаканные, мы смотрели друг на друга, уже улыбаясь. В моей душе царили лёгкость и умиротворение. Маша приняла меня как мать, а я открыла свои чувства девочке. Ведь моё сердце давно уже любит Марию как родную. Теперь мы настоящая семья, никто не сможет разрушить нашу крепкую связь.
Осталось только мужа вызволить из беды.
Весь остаток дня мы провели с Машей вместе. Теперь она называла меня только мамой, не иначе. Она даже не вспоминала про Елену, вычеркнув её навсегда из своей жизни. Эмоций сегодня нам обеим хватило через край, и вечером Маша уснула быстро, держа меня за руку.
Я же не торопилась лечь в кровать и ждала, когда все в доме уснут, чтобы забрать книгу из подземелья. Накинув плотную цветную шаль на плечи и взяв подсвечник, я осторожно вышла в коридор.
Тишина звенела в темноте, и только моё сердце гулко стучало в груди.
На кухне никого не было, и я спокойно спустилась в погреб. Торопливо открыла дверь в подземелье и вошла в алтарную комнату. Книга таинственно поблёскивала на камне в лучах свечи. Руки вдруг задрожали от волнения, и я поставила подсвечник рядом с ней на неровную поверхность.
Что делать? Как я смогу прочитать столько страниц? Ночи не хватит.
