– Я поддался влиянию общего потока информации о том, что начиная с девяностых годов правоохранительная система стала быстро терять профессионализм, расцвели коррупция и силовое предпринимательство, никто ничего толком не расследует, уголовные дела фальсифицируют. И мне показалось, что в деле Сокольникова это проявилось так ярко, так несомненно… Но мне довольно быстро показали, что я ошибаюсь.
– Кто показал?
– Человек, который меня консультировал, помогал разобраться в материалах дела.
– И кто же вас консультировал?
Петр помялся.
Вообще-то его не просили не называть имен, все было открыто и официально, и имя полковника милиции в отставке Анастасии Павловны Каменской указано в опубликованной книге в разделе «Благодарности». Но он все равно отчего-то колебался.
– Бывший сотрудник уголовного розыска, – промямлил он неуверенно.
Глубокие морщины на лице Губанова шевельнулись, складываясь в ироничную гримасу.
– Я ценю вашу деликатность, юноша, но хотелось бы услышать имя. Возможно, я знаю этого человека, а в мои годы всегда приятно услышать знакомое имя из прошлой жизни.
Так кто вам помогал?
– Каменская Анастасия Павловна.
Повисла пауза, затем тонкие, почти неотличимые от морщин губы старика дрогнули в полуулыбке.
– Каменская… Лично не знал ее, но много слышал. Помнится, оформлял ей разрешение на преподавание в Высшей школе. Потом она диссертацию защитила без отрыва от работы в розыске, мы еще тогда удивлялись, как сил и времени хватило. Это ведь она, я не путаю?
– Она, – подтвердил Петр.
– Вы назвали ее бывшим сотрудником. Значит, ушла из розыска? Небось сыщицкий горький хлеб променяла на бизнес?
– Она ушла на пенсию. В смысле – в отставку, – поправился Петр. – Еще в десятом году, когда ей исполнилось пятьдесят.
Губанов со стуком поставил чашку на блюдце и откинулся на спинку кресла.
– Очень странное чувство появляется, когда узнаешь, что те, кого ты когда-то считал зеленым молодняком, уже давно на пенсии. Пенсионер, отставник, который моложе тебя на четверть века… Ужасно! Только в такие моменты и начинаешь понимать, как же долго ты живешь.
Ладно, это все лирика. Так почему после того дела… как вы сказали? Соколова?"
"– Сокольникова, – быстро подсказал Петр.
– Да, Сокольникова. Почему после того дела вы решили обратиться к погибшим сотрудникам? Какая связь?
Петр вздохнул. Связь была очень простой и называлась «чувство вины». Даже не столько вины, сколько неловкости за собственный юношеский максимализм и за доверчивость.
![Обложка книги От винта! [Сборник]](/uploads/posts/images/5/ot-vinta-sbornik.jpg)
