Для начала мы можем закопать топор войны и начать просто дружить.
— И ты не будешь ко мне приставать, вот так, как сегодня.
Я решила определить границы наших рабочих отношений.
— Честное пионерское!
— Ты не был пионером.
— Я, может, в душе пионер.
Он снова улыбнулся.
Ну врет же гад. Ведь задницей чувствую, что врет.
— Пообещай тогда, что отпустишь меня в мой отдел, сразу после того, как я найду тебе помощницу.
Я решила сразу пойти в ва-банк.
— Хм… хитра лиса. Но ты это, палку не перегибай. Я, конечно, сейчас добрый.
Он сделал серьёзный вид.
— Так, обещаешь?
— Ты сначала найди, а там посмотрим.
Помедлив несколько секунд, я села на водительское место и хотела было закрыть дверь, но Тимофей придержал ее.
— Ты это, езжай аккуратней. И как приедешь домой, дай знать.
— Я что, тебе теперь отчитываться должна?
Вообще уже!
— Я не приказал, а попросил. И не надо на мои слова так реагировать. Я все же твой начальник, а ты моя подчинённая.
— Я твоя сотрудница, а не подчинённая.
Еще назови меня рабом.
— Аккуратней на дороге, подчинённая-не-подчинённая.
Он закрыл дверь машины и отошёл в сторону освобождая мне дорогу.
Глава 8
Арина
Я стояла на кухне у окна полностью погрузившись в себя и вспоминала поцелуи Тимофея. Поймав на мысли о том, что очень давно не испытывала ничего подобного, честно говоря, даже уже и забыла, как это, я услышала резкий крик ребёнка.
— Мам! Мама!
— Что? — меня с перепугу чуть было не подбросило.
— У тебя котлеты горят.
И правда со стороны плиты потянуло запахом гари.
— Ой! О, черт! — я выключила конфорку и быстро отставила сковородку в сторону.
Сын сидел за столом в ожидании ужина, который я только что, чуть благополучно не сожгла.
— Мам, у тебя что-то случилось?
Какой у меня проницательный ребёнок. Весь в маму.
— Да так. На работе небольшие проблемы. Не бери в голову.
Не могу же я ему рассказать о моих, как бы сказала моя мать — шашнях с начальником.
— Тебя не уволят? — обеспокоено спросил сын.
— Нет конечно. — я улыбнулась. С чего это им меня увольнять? Я же ценный кадр.
Я поставила перед Иваном тарелку с едой и подала приборы. Сама же села напротив.
— А ты что, не будешь ужинать? — он опустил глаза в тарелку.
— Аппетита что-то нет.
— Понятно. — сын тяжело вздохнул и тоже без особого энтузиазма начал ковырять вилкой макароны.
— У тебя тоже что-то случилось?
Он поднял на меня свои большие и ещё такие наивные глаза.
