В этот самый момент я четко понимаю, что уже к сегодняшнему вечеру все в офисе будут обсасывать увиденную сцену. Кто, кто, а эта прекрасная кудрявая нимфа, уж точно постарается.
Дверь лифта раскрывается, и я захожу в кабину. Точнее — мы заходим в кабину. Я нажимаю нулевой этаж, а где-то с боку Тимофей продолжает свои стенания.
— Я тебя никуда не отпускал. У тебя рабочий день ещё не закончился, — он тянет себя за галстук и ослабляет узел шагами меряя эту самую кабину.
— А мне на это плевать, так же как и вам на субординацию и взаимоуважение, — чеканю каждое своё слово и тут же жалею об этом, потому что мужчина останавливается и нависает надо мной.
Он так пристально рассматривает мое лицо, будто бы пытается разглядеть там какого-то другого человека.
— Вот же, сука красивая! — хрипит он мне в лицо.
— Что-о-о? — изумление, отвращение и что-то ещё противное на миг появляется в моей душе.
Я отворачиваюсь от него. И понимаю, что, что-то ещё — это обида.
Но, я даже опомнится не успеваю, как он разворачивает меня к себе лицом и прижимает к стенке кабины.
Тимофей словно тисками сжимает мои запястья, а бёдрами зажимает меня между кабиной лифта и собой. Своими губами он практически касается моих.
— Ты даже не представляешь себе, что ты со мной делаешь, сука красивая!
Босс прикрывает глаза и тянется ко мне. Хочет поцеловать. И самое страшное, что я ему поддаюсь. Хоть и на миг, но поддаюсь.
Оцепенение, блаженство, полное погружение и отчуждение от окружающего мира приходят на смену обиды.
Этот гад похож на демона, обволакивающего своими длинными руками чистую невинную душу. Он не требует, а берет своё по праву. Сначала целует верхнюю губу. Затем нижнюю. Поочерёдно вбирая и отпуская их на свободу. Я следую его правилам. И не сопротивляюсь ровно до того момента, пока не ощущаю животом его эрекцию.
Я открываю свои глаза и снова — страх.
Он сильный. Я дергаюсь, но это бесполезно. Мне страшно и почти больно от его натиска. Боль начинает меня отрезвлять.
Черт!
Что делать?
И тут я вспоминаю курс по самообороне, который оплачивал сам Пётр Алексеевич для своих сотрудниц в честь восьмого марта.
Глотаю побольше воздуха и со всей дури бью его ногой в пах.
Лифт останавливается.
— Нормальная? Нам ещё детей делать! — орет Тимофей и чуть сгибается, а я отшатываюсь в противоположный угол.
— Извращенец!
Дверь лифта разъезжается в стороны, и я вылетаю на подземный паркинг нашего бизнес-центра. Тимофей идёт следом за мной.
