– Обход идет! Все по палатам, живо! – гремит кто-то в коридоре, и все стихают. На часах девять утра, пытаюсь Сашульку накормить, и тут дверь палаты распахивается, к нам входит целая делегация врачей во главе с Холодовым.
Саша настораживается, подлезает ко мне, я приобнимаю ее, стараясь не глазеть на бывшего, и, как назло, он подходит к нам в первую очередь. Залетает прямо в палату, как властелин мира, широко шагая, а за ним еще целая бригада медиков.
– Александра Салиева, четыре с половиной года, аритмия, шумы в сердце.
Обследования прошли?"
"Ой, это мне, я почему-то засмотрелась на Олега, на его синие глаза, в которых когда-то тонула без спасательного круга.
– Еще нет, Олег Евгеньевич, – бубню и отворачиваюсь, мне прямо больно, когда он рядом.
– Как тебе в палате, Александра? Нравится? – спрашивает какой-то другой врач, обращаясь к моей малышке, а она, голодная и недовольная еще с утра, только сильнее надувает губы.
– Нет! Не нравится! – выпаливает, а мне стыдно почему-то становится.
Все же нас взяли на диагностику без всяких очередей.
– Ух, какой ежик! – улыбаются врачи, а я, кажется, краснею до самых кончиков волос. Обычно Саша тихая, а тут, наверное, перенервничала с этой больницей.
– Извините. Она сегодня не в духе. Все хорошо, все нравится.
Пытаюсь выдавить из себя улыбку, Холодов недовольно поджимает губы, и врачи идут к другому пациенту. Мне же хочется взять что-то потяжелее и хорошенько так долбануть бывшего мужа. Вот как я соскучилась по нему, невероятно просто!
Следующие полдня я хожу с Сашей по кабинетам, ей делают УЗИ сердца и еще множество каких-то исследований, потому у меня собирается огромная куча бумаг.
На следующее утро нам надо сдать анализы крови, и вот тут начинается ад, потому что моя Саша боится всего этого и буквально не дает к себе подступиться.
– Ма-ма! Мама, я не хочу!
– Потерпи, малыш. Ну пожалуйста… Чуть-чуть надо взять твоей крови.
– Нет! Я не дам и чуть-чуть! Не хочу я!
Все бы ничего, Саша в какой-то момент успокаивается, да вот только нам попадается такая медсестра в манипуляционном кабинете, которая не может взять кровь.
Буквально не способна попасть ребенку в вену. Пробует уже пятый раз, тыкает этой чертовой иголкой Саше в ручку, словно это подушечка для иголок, пыхтит и чертыхается.
– Ну позовите другую медсестру, не надо мучить ребенка!
– Учить меня только не надо! Я профессионал!
– Мама!
– Чш… все хорошо, малыш.
Я теряюсь, не знаю, что мне делать.
