– У меня есть телефон! Отойди от меня!
Олег слишком близко, я делаю шаг назад, но в тот же момент оказываюсь вжата в дверь спиной. Точно хищник, Холодов хватает меня за предплечье, до боли сжимая руку.
– Почему ты пришла? Скажи мне!
– Я же сказала, не хочу быть тебе должной! Пусти!
– Посмотри на себя: ходишь в обносках. Разве это того стоило, стоило?! Вот она – твоя вечная любовь? – рычит на меня зверем, а я пугаюсь, но обида сильнее.
Вырываюсь, он отпускает, а я быстро вытираю слезы. Тяжело дышу, но не покажу ему, каково мне, каково мне было все эти годы!
– Пусти, больно!
С силой отталкиваю мужчину от себя, поправляю свитер, задыхаясь в высоком воротнике.
От прикосновения к Олегу проходит какой-то разряд тока, невольно запах его улавливаю, и кружится голова.
Боже. Если есть стопроцентный дурманящий мужской парфюм, то это он.
– А твоя любовь вечная?
Киваю на его блестящее обручальное кольцо. Олег сжимает руки в кулаки.
– Кто отец твоей дочери?
– Ты не отвечаешь, и я не собираюсь.
Выпусти меня!
Дергаю за ручку двери, но Холодов с силой захлопывает ее прямо перед моим носом.
– Скажи мне. Кто. Ее. Отец? Кого я должен пристрелить?
– У Саши нет отца.
– А как же она появилась? Ветром надуло?
– Да, представь себе, надуло!
– Когда ты залетела, мы еще женаты были! Чего тебе не хватало, как ты могла разрушить все, как?!
– Я ничего не разрушала, Олег. Это ты все поломал, – шепчу сквозь слезы, Холодов с силой сметает со стола мои деньги вместе с какими-то папками, а после пищит передатчик, и я слышу голос Настеньки:
– Олег Евгеньевич, у вас операция.
Вас ждут.
– Иду! – басит Холодов, поправляет халат и распахивает дверь.
– Передай нас другому врачу… Ребенок ни в чем не виноват.
– Я не передаю своих пациентов. Анализы завтра мне на стол, Савельева!
– Хорошо, Олег Евгеньевич, – отвечаю тихо, видя, как на нас во все глаза смотрит Настюша. Я вся в слезах, а Олег молнии в меня бросает.
Мне страшно даже представить, как с таким настроем он будет обследовать мою маленькую Сашу.
Она ни в чем не виновата, она просто ребенок, но, похоже, бывшему совершенно на это плевать.
Глава 4
– Саша, еще хотя бы ложечку, пожалуйста!
– Нет! Я не буду!
Сжимаю зубы, в такие моменты я ясно вижу в ней характер Холодова, как его зеркальное отражение. Упрямая и своевольная, порой кажется, что Саша сильнее меня.
Держу в руках тарелку больничного супа. Саша сидит у стены, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.
