Там сидели привязанные Дмитрий и Владимир, оба без сознания. На них использовали чуть больше игл, по одной в каждое плечо, в ноги и еще в челюсть. Неудивительно, что ребята не выдержали и просто отключились."
"Девушки по очереди вытащили все артефакты из юношей, а потом развязали их. Привести в чувство не получилось. Поэтому Елизавета пошла на отчаянный шаг: взяла одну из игл и воткнула ее в живот Владимиру, туда, где находится вместилище.
— Тварь! — прокричал пришедший в себя Борзов. Елизавета прикрыла его рот, но уже другой, целой ладонью, и постаралась избежать рефлекторного укуса от боли.
Владимир быстро замолчал, когда увидел, что за ним пришли «свои». Процедуру повторили с Дмитрием. Держал его Борзов, а «будила» Царева. Отряд Солнцева снова в сборе!
Каждый желал сделать из этого старика ежика его же иглами. И чтобы тварь как можно больше испытала на себе всего, что делает с другими! Но решили оставить заложника. Плана по вызволению не было и у ребят, вся надежда на Солнцева.
Четверо молодых людей выглянули из камеры и стали искать Бориса.
В самой крайней, почти у стены, они нашли своего командира, друга и… Вот только с ним что-то было не так.
Его руки… Они почернели. Выросли когти, тело тоже менялось, вся грудь пошла буграми. А еще он рычал, как животное.
— Монстра мне в жены! — прошипел Владимир. Он понял, что сейчас происходит и к чему это может привести. — Не подходите к нему!
Борзов бросился к своему другу и уставился на еще не обратившегося монстра. Руки тряслись, он не знал, за что хвататься.
Профессор говорил, если случится, что-то подобное, нужно срочно к нему, или будет поздно.
— Думай, Володя! Думай! — бил себя по лбу Борзов.
Исходя из не самого продолжительного разговора с уродом Прохоровым, который испортил жизнь Даше, у Бориса есть железа, но он пользуется магией. Значит?
— Ничего это не значит, — буркнул себе под нос Борзов. — Сука!
— Что происходит? — подала голос взволнованная Царева.
— Отойти! — заорал Владимир, когда Елизавета приблизилась.
Мысли в голове зельевара крутились с огромной скоростью. Что же делать? Больше действуя на инстинктах, Борзов стал вырывать иглы из живота Солнцева.
— Вот же сука какая! — произнес аристократ, вынимая уже пятую иглу. — Это должно помочь. Должно… Боря, ты слышишь? Постарайся. Солнцев, твою мать! — крикнул Владимир, потому что процесс обращения только ускорился.
В проходе послышался голос. Он был очень далеко, еле разборчивый, но приближался.
