"
"Любое сочувствие к Наталье из меня испаряется безвозвратно. Убила бы собственными руками!
— Может, Вам успокоительное, Злата Романовна? — считает мой пульс доктор.
— Нет. Мне бы озверина, — вспоминаю я детский мультик. — Нет у Вас озверина, Павел Петрович?
— Увы…
Распущенные волосы падают на лицо и мешают мне. Я резко перестаю себя чувствовать барышней. Мне б тот кнут из этого паршивого чемоданчика с игрушками. Иссекла бы!
Набираю Демида. Недоступен. Макса — тоже. Тишу — так же.
Отлично. Придётся мне самой.
Ищу телефон службы безопасности Демида.
Он дал им инструкции внимательно относиться к любым моим звонкам.
— Здравствуйте, Злата Романовна!
— На телефоне Натальи Черкасовой есть какая-нибудь программа слежения?
— Оу… Ну, конечно. Она же член семьи.
— Срочно найдите мне, где она! И усильте охрану в больнице.
— У нас больше нет людей. Снять кого-то с особняка?
Там Варя… И, к сожалению, к ней Родион тоже имеет отношение и намерения.
— Нет. Наймите еще.
Звоню Регине, объясняю ей ситуацию. Советуюсь.
Захожу в палату. Перепуганная Валя качает на руках Марка. Головка ещё перебинтована. Он хныкает. Тереблю его пальчики, сжимает в кулачок.
— Валечка, прости… Не сегодня. Ты слышала?
— Ничего-ничего… Поезжайте. Я всё на завтра перенесу. Ужасные люди… А Марк сегодня с утра улыбался, когда я его кормила бананом и посмотрел мне в глаза.
— Правда?!
— Правда! Так что всё не зря.
Нет, нельзя позволить им всё загубить.
Через пару часов я подъезжаю с охраной по наводке службы безопасности.
Наталья в дорогой меховой шубки из соболя.
Нетрезво оглядывая витрину дорого бутика, делает незаметно глоток из порционной бутылочки коньяка.
— В машину её ко мне посадите.
Охранники приводят Наталью, преодолевая её попытки сопротивляться, усаживают в машину.
Разворачиваюсь к ней, презрительно оглядывая с ног до головы.
Пьяная. Смотрит на меня как битая собака — боясь, пресмыкаясь и ненавидя, одновременно.
— А он мне угрожал… — жалобно шепчет она, видимо всё считая по моему взгляду. — Угрожал… А Марку же всё равно операцию уже сделали.
А же всё подписала, что Демид привёз, — подобострастно.
— Чем же?
— Что? — облизывает алые потрескавшиеся губы.
— Чем угрожал?
— Больницей угрожал… психиатрической.
— Ты у меня, Наталья, сейчас сама в психиатрическую слёзно проситься будешь. Потому что я тебе такого роскошного варианта не предложу!
— За что?! — заламывает руки.
— За малодушие и предательство.
Мы останавливаемся у нотариуса, с которым работает Демид.
