Это было неважно, он никогда не был против, всегда мне доверял.
Карина переводит дыхание, судорожно втянув воздух и вытолкнув через сомкнутые пересохшие губы.
— Мы с девочками выпили, потанцевали. Случайно там встретили мистера Орешка с другом. Они, кстати, сидели одни.
Последнюю информацию я сознательно не анализирую. Мне всё равно. Да и сейчас важно другое — Карина."
"— Потом Настя увидела Киру Наумову. Я решила подойти поздороваться, она сидела одна в кабинке, но явно кого-то ждала, даже занервничала, когда я заглянула.
Накрыто было на двоих, и Кира хотела меня быстрее сплавить. Но не успела, — Карина вытирает снова полившиеся слёзы. — И тут в кабинку вошёл Коля. Мой муж, Кать, понимаешь? Мой Колька. Запёрся разнузданно так, даже сперва меня не заметил, и такой с порога ей: “Ки-ирюша, детка, я взял ещё бутылочку, но мы можем забрать её с собой”.
Я просто теряю дар речи. От Коли я не то чтобы не ожидала такого, это было даже сложно представить, чтобы он, так обожавший свою жену, ей изменял.
— Никуда он не уехал, Кать, ни в какую командировку. Вместо этого трахал мою подружку детства. Вот как.
На этих словах Карина уже сдерживаться не может и утыкается в ладони, разрыдавшись. А мне и сказать нечего. Да и нужно ли сейчас? Чем ей помогут банальные слова? Поэтому я просто обнимаю её и долго глажу по спутавшимся за ночь рыжим волосам, пока она не успокаивается, и худенькие плечи не перестают вздрагивать.
Вот о чём вчера говорил Макарский. И вот почему Карина приставала, со слов Кости, к его другу.
Хотела забыться, утолить боль.
Что ж, тому рыжему верзиле это делает честь — не воспользовался.
— Я пожелала им обоим хорошего вечера и ушла. Кажется, Коля искал меня, но мы с девочками попросились в закрытую ВИП-кабинку к твоему Орешку, Кать. Только не сердись, пожалуйста. Никто к нему из нас никакого интереса не проявлял.
— Да я не…
— Правда. Мы не такие, как эта сучка Наумова. Но теперь так стыдно… Кажется, я вчера сгоряча немного… эм… ну того рыжего здоровилу задолбала.
— Он принёс тебя на плече, а твои туфли бережно в руках, — улыбаюсь, пытаясь немного взбодрить подругу. На её лице пробегает тень улыбки даже. — И сказал, что вполне не против сделать всё, о чём ты просила, но только когда ты будешь трезвая.
— Ой, мамочки, — Карина краснеет, как помидор, и закрывает ладонями лицо снова, только теперь в жутком смущении. — Надеюсь, я его никогда больше не увижу.
Мы встаём и по очереди принимаем душ.
