Дорогих украшений у меня нет, поэтому оставляю свои любимые серебряные серьги и цепочку-змейку с крупным камнем-подвеской.
В половину седьмого звякает сообщение в мессенджере. Карина.
“Ты уже собралась?”
“В процессе”
“Фотку шли”
Заканчиваю макияж и надеваю платье. Оно достаточно закрытое: декольте нет, вместо него квадратный высокий вырез на тесьмах, а от него спускаются рукава-воланы, приоткрывая плечи. Спина закрыта. Платье хоть и по фигуре, но ниже колена на пару сантиметров. Глядя на образ в целом, волосы решаю всё же подколоть.
Так строже.
Фоткаюсь на телефон и отсылаю Карине.
“Училка!”
“Я и есть училка”
Отправляю ответ и смайл, высунувший язык.
“Губы накрась ярче и шпильки надень”
“Да, шеф”
Блокирую телефон и отбрасываю на диван. Под это платье кроме бежевых замшевых туфель на шпильке ничего и не подойдёт. Ну и в помаде своей любимой — сочной фуксии — я отказать не могу. Как раз под цвет платья, ну, может, чуть-чуть ярче.
Снова фотографирую на телефон своё отражение в зеркале и отправляю подруге, а в ответ тут же получаю стикер с поднятым вверх пальцем.
“Главный Орешек у тебя в кармане, Екатерина Валерьевна!” — стебётся Карина.
“Я тебя сейчас забаню!”
Отправляю злобный смайлик, и тут телефон вздрагивает прямо в руках. На экране высвечивается незнакомый номер. Я сначала удивляюсь, потому как ставила домашний режим, но вспоминаю, что сняла его, когда вышла из душа.
Мне много кто может звонить, но именно этот звонок, я уверена, от Макарского.
— Слушаю, — беру трубку и отвечаю ровно.
— Катерина, я жду вас у подъезда, — раздаётся бархатный голос, а у меня вдруг в ноги бьёт странный импульс, делая их слабее. — Вы готовы?
— Да, — отвечаю немного с задержкой, потому что слабость неожиданно перетекает и в горло, парализуя голосовые связки. — Сейчас спущусь.
Делаю вдох-выдох, набрасываю плащ, проверяю, положила ли в сумочку карту, телефон и немного налички, и выхожу.
Макарский ждёт на улице у машины напротив моего подъезда.
Уже почти стемнело, и в густых сумерках, едва прочёркнутых на горизонте недалёкого пустыря потухающей розовой полосой, мужчина выглядит очень эффектно, что уж говорить. Снова в лёгком пальто до середины бедра, только теперь в сером, расстёгнутом. Руки так же, как и тогда на Мамаевом Кургане, в карманах брюк, на лице лёгкая полуулыбка.
— Шикарно выглядите, Катя, — делает комплимент, как-то по-особому произнеся моё имя, выделяя его приглушённой интонацией.
