Мы пообщались с поварами, которых пригласили обслуживать торжество, и сделали вывод по количеству и именам гостей на домашнем празднике в доме друзей семьи Зерновых, что Катя тоже приедет.
Там и встретимся, моя хорошая. Буквально через пару дней.
* * *— Неужели соизволил, — брюзжит отец, не глядя на меня.
Он снимает рыбину с крючка и бросает её в ведро рядом.
— Привет, отец.
Стягиваю лёгкую кожаную куртку и бросаю её рядом прямо на траву, а потом сам опускаюсь на неё. Срываю колосок и, по старой привычке, начинаю его грызть.
— Совсем уже за старика и думать забыл.
— А я тебе давно говорил, чтобы переезжал ко мне ближе. Я тебе квартиру куплю или домик поприличнее. Ты же сам в отказ ушёл, пап. Тебе эта твоя халупа роднее.
— Это не халупа, а дача, которую мне партия выделила, — отвечает сердито. — И не за бабки твои на спекуляции заколоченные.
Отца всегда жутко расстраивало, что я не вышел умом, чтобы стать учёным. Учился хорошо, но вот светочем не стал, к их с мамой разочарованию.
Единственный сын, да ещё и такой поздний. Отцу было почти сорок пять, когда я родился, он сам был учёным советской закалки. И слово бизнес для него так и осталось ругательным.
Но как бы там ни было, он мой отец. Старый, брюзжащий, ещё более мною недовольный, чем раньше, но отец. Наверное, он даже по-своему меня любит. Ну а я его.
— Бать, как думаешь, а из меня отец получится?
Папа поднимает на меня светлые, выгоревшие с годами глаза, и смотрит внимательно несколько долгих секунд.
Уже жду, что он как всегда фыркнет и выскажет недовольство и претензии. Но, к моему удивлению, он снова переводит взгляд на удочку и говорит тихо:
— Уж куда лучший, чем из меня, Костя.
Не знаю почему, но это его признание для меня оказывается очень ценным. Неужели он жалеет, что за все тридцать лет мы с ним не стали близки?
Ещё какое-то время мы сидим на берегу речки, а потом идём в дом. Отец сетует, что суставы совсем не хотят работать, но от моего стотысячного, наверное, предложения лечь в клинику на лечение, отказывается.
"
"Потом пьём чай в его доме, он рассказывает, что вчера смотрел по телевизору, что продукты снова дорожают, а пенсии так и остаются на одном уровне. Тут он тоже категорически отказывается “брать подачки от спекулянта”.
Уезжаю я уже почти ночью. Это, наверное, наша самая долгая встреча за последние десять лет. И самая продуктивная, потому что отец нехотя соглашается на визит к врачу на следующей неделе.
