Длинные рыжие волосы стянуты сзади в короткий кудрявый хвост. И борода! Короткая рыжая борода делает его похожим на персонажа каких-то древних преданий.
— Не замёрзла, белочка? Может, куртку вынести? — низким густым голосом спрашивает он у Карины и недовольно поджимает губы, получив отрицательный ответ.
Губы поджимает, однако соглашается и не настаивает.
Эти двое, вообще, интересно смотрятся. Оба рыжие, только Каринка как огонёк, а Богдан ближе к золоту. Он такой огромный, а она маленькая и худенькая.
Я вдруг помимо собственного желания представляю их вместе… в постели. И даже встряхиваю головой, чтобы прогнать видение.
Уже через пятнадцать минут по воздуху начинает плыть дразнящий запах жареного мяса. Атмосфера лёгкая и весёлая. Мужчины смеются, ведут себя беззаботно и расслаблено. Время от времени слышен звонкий хохот Карины.
И я тоже расслабляюсь. Позволяю себе смеяться, отвлечься и немного выпить. Наблюдаю за Костей, который снова открывается мне с другой стороны — более человечной и даже какой-то уязвимой, что ли.
Особенно это заметно, когда он как-то смешивается, когда Богдан спрашивает его, перезвонил ли тот отцу. Наверное, это болезненная тема для Макарского.
До самого вечера мы проводим время вчетвером. Едим шашлыки с овощами, мы с Кариной пьём вино, а мужчины что-то покрепче, но без перебора, играем в дартс. Тут надо видеть, как Богдан умащивает Каринку на своих плечах, и её тут же парализует от страха высоты. Она даже в первое кольцо попасть не может, хотя до этого, даже на нетрезвый глаз, метила в яблочко.
Я тоже пробую. Первые пару раз получается совсем неуверенно, а всё потому, что сзади меня, пока я целюсь, приобнимает Макарский. Впервые после утра. Это волнует и сбивает с толку, особенно, когда на коже шее я чувствую горячее дыхание.
— Жду не дождусь, когда мы останемся в спальне вдвоём, — тихо мурлычет мне в затылок, пока я пытаюсь навести резкость. — Готова продолжить знакомство с порочным миром секса, моя зайка-Зайченко?
Карина и Богдан нас не слышат.
Они стоят чуть в стороне, потому что я уже продемонстрировала свою меткость. И, кажется, заняты друг другом.
Я же замираю и сжимаю дротик в руке. По телу бежит волна мурашек, а внизу живота становится томительно горячо.
— Сегодня ночью я снова буду в тебе, моя сладкая, — не унимается Макарский. — И всё кончится не так быстро, как вчера. Ты теперь готова принять меня. И примешь.
