- Козел!
- Ишак! – добавляет она, любуясь своим отражением.
Расстроенной и оскорбленной не выглядит. Сегодня Рустамчик, завтра – Каренчик. Неля все три месяца, что я ее знаю, в активном поиске.
Стреляя глазками, принимает у симпатичного доставщика пиццу и ловко откупоривает бутылку вина. Повод есть, я скачала долгожданную третью часть прогремевшей на весь мир молодежной мелодрамы.
Уже к середине просмотра я начинаю жалеть, что позвала Нелю. Она постоянно отвлекается на входящие сообщения, хихикая, переписывается с кем-то, тыкая под нос свой телефон, просит оценить внешность нового ухажера.
Устав с ней бороться, решаю, что пересмотрю фильм позже. Усаживаюсь на диван по-турецки и разливаю по бокалам вино.
- Давай! – чокаюсь с ней, - за твоего нового поклонника. Надеюсь, мозгов у него больше, чем у Рустамчика.
- Не в бровь, а в глаз! И за тебя, Машунь!
- А я тут при чем?
- Вовчик хочет тебя завтра на свидание пригласить, - понижает она голос, - только, чур, я тебе об этом не говорила.
- Я работаю завтра, - говорю зачем-то, прекрасно осознавая, что повод отказаться так себе.
Смена в кафе заканчивается в восемь. Сеанс в кинотеатре начинается в полдевятого.
Не сомневаюсь, что позовет Володя именно в кино. Намекал уже пару раз.
Выпроводив подругу около полуночи, ложусь спать. Засыпаю сразу, а просыпаюсь ночью вся в слезах.
Резко сев в кровати, хватаюсь за мокрые щеки. Грудь сотрясается от рыданий.
Снова этот сон.
Когда уже это прекратиться? Когда он перестанет истязать меня?
Соскакиваю с кровати и бегу в ванную, чтобы смыть с себя эти ощущения.
Они слишком реальны, слишком осязаемы.
Кожа пылает от прикосновений его рук, в носу до сих пор его запах. А в ушах звенит полный боли хриплый голос.
«Вернись!!!»
Закрыв уши руками, я кричу. Кричу, пока не начинает саднить горло, а затем, открыв кран в душе, встаю под холодную воду.
Становится легче. Всегда помогает.
Больше я не засыпаю. Ворочаясь в постели до самого рассвета, снова вспоминаю те счастливые несколько месяцев.
Лживо-счастливые несколько месяцев.
Сейчас мне все видится иначе. Нормально это, или у меня развилась паранойя, - но мне кажется, что все, что Герман делал или говорил, так или иначе связано с его женитьбой.
Просьбы не выставлять напоказ наши отношения объяснялись боязнью, что обо мне узнает его невеста, а на Кипр меня отправил, что бы я, не дай Бог, не сорвала свадьбу.
Сплошное вранье.
Тогда мне казалось, что он дает мне несоизмеримо больше, чем я ему.
