Будто подслушав мои мысли, мама находит под столом мою руку и ласково сжимает.
— Я сама лишь вчера узнала, Славик. Оказывается, Колин готовил мне сюрприз."
"У мамы такое виноватое выражение лица в этот момент, как у нагадившего в тапки щенка, и я не могу на неё злиться.
— Порядок, мам, — быстро прикладываюсь к её щеке губами, и улыбаюсь мужчинам. Всё-таки мне не перещеголять американцев в жизнерадостности, потому что в Нью-Йорке я всего-то пару часов, а рот уже болит от постоянных улыбок.
В течение часа мы поглощаем шедевры французской кухни, запивая терпким «Мерло», и болтаем с Колином и Гасом.
Я узнаю, что у Гаса своя квартира в Верхнем Ист-Сайде, где он живёт один вот уже около четырёх лет. С Камиллой они вместе уже два года, но женитьба пока не входит в их планы. Помимо работы, Гас увлекается боксом и путешествиями, тягу к которым, похоже, унаследовал от отца. Я придирчиво пытаюсь найти в этом парне хоть какой-нибудь изъян и с треском проваливаюсь. Кажется, он, действительно, безупречен как снаружи, так и внутри.
Я осматриваю его руки, но даже они, как назло, потрясающие: широкие ладони с крупными длинными, как у пианиста, пальцами, которыми он задумчиво крутит салфетку, пока слушает, как Колин распинается о странах, которые они с моей мамой хотят посетить в первую очередь. В голову вдруг приходит тупое поверье о пропорциональности размера рук всему остальному. Ау, Слава! О чём ты думаешь? Какое тебе, вообще, дело, что красавчик-янки прячет в своих штанах? Всё, что меня должно заботить — это то, как хорошо он относится к моей маме и насколько доброжелательно настроен по отношению ко мне.
Это большой плюс с учётом того, что Гас — мой будущий начальник.
— Я был бы рад ещё побыть с вами, но, к сожалению, у меня дела, — надев на лицо виноватую улыбку, красавчик поднимается. — Я пообещал Камилле забрать её с урока живописи.
Урок живописи, ну конечно. Кто бы сомневался, что его девушка такая же совершенная, как он сам. Не удивлюсь, если по воскресеньям они носят одинаковые свитера и выгуливают соседских щенков.
Мама и Колин, гремя тяжёлыми стульями, поднимаются вслед за ним. Колин пожимает Гасу руку, а мама целует сына в щёку.
— Слава, обними Гаса на прощанье, — шипит родительница по-русски. — У них так заведено.
По какой-то причине я не хочу этого делать, хотя у меня нет проблем в обнимашках с противоположным полом, но, разумеется, вида не подаю. Натянув на лицо улыбку, огибаю стол и подхожу к Гасу.
