Хочу слиться с толпой, забыть обо всём и просто потанцевать. Проталкиваюсь в беспорядочно дёргающуюся массу, пытаясь подстроиться под грохочущий бит. Закрываю глаза, подчиняясь неистовству музыки. Расслабиться и потанцевать, расслабиться и потанцевать. А Малфой — это временное помутнение. Следствие моей неудовлетворённости и его шуточек ниже пояса. У меня всё под контролем.
Посреди моего НЛП-танца, на плечо ложится чья-то рука.
— Хей, — улыбается симпатичный парень, внешне похожий на португальца или испанца.
— Заметил тебя ещё у входа на танцпол. Не возражаешь? — Перехватывает моё запястье и слегка тянет к себе. — Один танец.
У меня нет возражений, я здесь отвлекаюсь. Обнажив зубы в фальшивой улыбке, позволяю ему развернуть меня к себе спиной и положить руки на бёдра.
— Меня зовут Жерар, — раздаётся мне в ухо.
— Просто Шакира.
Если парня и смущает мой шутливый экспромт, он не подаёт виду, начиная вертеть в руках моё тело, словно горячий пирожок. Танцует он и правда круто, уж в этом я эксперт, десять лет венского вальса и ча-ча-ча как-никак за плечами.
— Ты шикарна, — выдыхает Танцующий Жерар мне в лицо и, положив ладонь на талию, толкает к себе.
Я смотрю в его глаза доброй овчарки, и в этот момент мне хочется сделать что-то безрассудное, например, поцеловать его, чтобы забыть о говнюке Малфое и его почтовой сове. Просто поцелуй. Ничего не значащий. Но когда пухлые губы тянутся ко мне, понимаю, что не могу, и закладываю между нами указательный палец.
— Какого хера ты своё грызло к ней тянешь? — грохочет гневный голос рядом с нами.
Руки, обнимающие мою талию, исчезают, так же как исчезает Танцующий Жерар, потому что он уже лежит на полу и со стоном зажимает окровавленный нос.
— Сдурел?
Перевожу ошарашенный взгляд с хнычущего ухажёра на Малфоя.
— Ты чего своими ветряными мельницами машешь?
Передо мной, вопреки всем пророчествам Нострадамуса, предстаёт второе пришествие Сатаны на Землю. Гас сжимает кулаки и тяжело дышит, убивая меня мерцающей чернотой взгляда.
— Ты… — рычит, хватая меня за локоть, — ведёшь себя как последняя шлюха. Трёшься о его вялые причиндалы. Улыбаешься ему. Ещё секунда, и вы бы фехтовали языками друг у друга в глотках.
Вскидываю бровь и делаю презрительное лицо.
— Руку отпусти, Малфой. У меня здесь дел невпроворот, столько вялых причиндалов нужно ещё потереть.
Но тот и не думает слушаться, поэтому я сама выдёргиваю руку из обжигающих тисков и ныряю в толпу.
Чёртов мудак.
