Неужели, блядь, так сложно ткнуть в зелёную кнопку и сказать: «Я дома, отвези свою не вовремя появившуюся девушку и поднимайся ко мне в спальню, устроим ковбойское родео до седьмого пота».
Но это, конечно, при самом лучшем раскладе. Сейчас меня бы устроило и простое «Я дома». Не могла же она быть серьёзной, когда говорила, что поехала на встречу с папиком. Если уж я чего и понял за эту пару дней, что солдат Джейн скорее руку себе отгрызёт, чем станет спать с мужчиной за деньги. Подумать только, в двадцать три у неё был всего один.
У них там в России со зрением беда, что ли? Гас-младший слюнявчик в её присутствии не снимает, да и не он один.
Выруливаю во двор Камиллы и снова набираю матрёшкин номер. Уже в седьмой раз. Гудок, гудок, гудок. Хер тебе, Гас.
— Поднимешься? — Ками хлопает ресницами и выпячивает нижнюю губу, словно маленький обиженный ребёнок. Вот честно, сейчас мне совсем к ней не хочется. Хочется домой. Хочется отпустить пару колкостей в адрес матрёшки, чтобы посмотреть, как вспыхнут изумрудные глазищи, и как обнажатся её зубки в хищном оскале.
Но с Камиллой так поступать нельзя. Мы не виделись и не разговаривали четыре дня, а это нарушает первый пункт моего устава хорошего бойфренда: моя девушка не должна чувствовать себя ненужной. Поэтому треплю Ками по щеке и киваю.
Как только заходим в квартиру, Ками исчезает в душе, а я плюхаюсь на диван и включаю телек. Там говорящая голова рассказывает, что кофеин состоит из тех же веществ, что кокаин и героин, а самый длительный полёт курицы составил тринадцать секунд.
Глаза косятся на зажатый в руке смартфон — тишина. Может, она, правда, на свидании. Внутри шевелится что-то гадкое и чёрное, неприятно скребущее в печени, и мне это жутко не нравится. Окажись матрёшка сейчас рядом, превратил бы её задницу ярко-красный тамбурин за то, что своим молчанием сеет в душе эти мерзкие споры. Ревную я, что ли? Пфф, разумеется, нет. Это обычная похоть, я хочу её трахнуть. Побывать в каждой части её тела, чтобы она навсегда запомнила свой номер два.
А уж Гас-младший позаботится о том, чтобы она его не забыла.
Камилла появляется в гостиной в шёлковом халате и мягкой походкой направляется ко мне.
— Я так понимаю, ты не голоден?
— Не голоден, малыш, — лениво киваю и хлопаю ладонью рядом с собой. — Иди сюда, расскажи, чем занималась эти дни.
Ками застенчиво улыбается и идёт к дивану. Вот только рядом не садится, а опускается передо мной на колени и робко кладёт пальцы на молнию брюк.
