Это не жалость и не восхищение, потому что жалеть и восхищаться здесь нечем. Меня разрывает от чувства безграничной теплоты к нему.
— Какая чушь, Гас, — говорю осторожно.
— Почему ты вдруг решил стать искуплением за грехи твоих родственников? И кто тебе внушил, что ты разочаруешь отца? Ты замечательный. Умный, умеющий ставить цели и добиваться их, преданный друзьям и готовый драть глотки за тех, кто тебе небезразличен.
Повисает короткая пауза, в течение которой мы напряжённо смотрим друг на друга, после чего белоснежные зубы Гаса обнажаются в озорном оскале.
— Значит, я замечательный?
— Когда не бываешь высокомерным ублюдком, — киваю.
— Я скажу ему о нас после дня рождения, матрёшка, — Гас снова становится серьёзным.
— Не уверен, как он отреагирует, поэтому не хочу портить ему событие.
— Я не против, — пожимаю плечами. И я, действительно, не против. В конце концов, ему лучше знать своего отца.
— Вот только не уверена, что Камилла разделяет твой настрой. Мне кажется, она попытается устроить представление покруче «Пусть говорят».
— «Пусть говорят»? — непонимающе косится Гас.
— Такая передача по нашему главному федеральному каналу, который, по задумке, должен транслировать качественный эфир, а на деле вещает дешёвые постановки дворовых склок, зомбируя зрителя до состояния тупого калоприемника.
— Исчерпывающее объяснение, матрёшка. Я поговорю с Камиллой. Она просто злится из-за того, что её жизнь пошла не по задуманному сценарию, но это пройдёт. На самом деле, она неплохая девчонка и хорошо относится к отцу.
Пожимаю плечами и соглашаюсь.
— Тебе виднее, Гас.
Следующим вечером едем встречать немолодых в аэропорт. Я нервничаю, Малфой тоже, но мы оба стараемся этого не показывать, и чересчур вальяжно развалившись в креслах его «Мерседеса», натужно шутим на тему русско-американских отношений.
Перед тем как выйти из машины, Гас притягивает меня к себе на колени и присасывается к моему рту почище оголодавшего вампирёнка Эдварда. А я, как порядочная, но смею надеяться, менее унылая Белла, ему отвечаю.
— Ну что, матрёшка, готова к встрече с Дурслями?
Последний раз нюхаю его шею и киваю.
— Готова.
— Думаешь, сможешь держать себя в руках рядом со мной? — шепчет Гас, когда мы всматриваемся в толпу разноцветных прибывших.
Снисходительно кривлю лицо и презрительно фыркаю:
— Уверена, что справлюсь.
— Славка, я здесь! — русский визг сотрясает стены аэропорта, так что даже собаки удивлённо оборачиваются в переносках.
