Как по заклинанию перед нами материализуются две идентичные рыжие кисули. Не могу не признать, что они симпатичные: ни готического макияжа, ни резиновых задниц, естественно, белокожие с милыми веснушками на носу. Но милыми они мне кажутся лишь до тех пор, пока не начинают озорно стрелять глазами в Гаса и томно похрюкивать. Где это видано, что Уизли идут атакой на Малфоев? Прости, Джоан, мы всё просрали.
— Руби и Энди очень хотели с тобой познакомиться, Гас.
Камилла покровительственно указывает на пускающих слюни близняшек.
Пока Гас переводит удивлённый взгляд с рыжуль на новоявленную Розу Сябитову, я принимаю молниеносное решение навестить уборную. Потому что я вне себя. Настолько вне себя, что готова вырвать с головы Камиллы каждый волос, скатать их в колтун и презентовать Музею Мадам Тюссо в качестве парика для восковой фигуры Трампа.
— Извините, — говорю, и бегом несусь в дом. Не дай боже, явить американской публике все прелести русского гнева.
Пятнадцать минут стою перед зеркалом, убеждая себя держать эмоции под контролем.
Дышу, как йог, и концентрируюсь на хорошем: вспоминаю балет в Мариинском, шум океана и солнечные лучи. Хрен там, я всё равно хочу четвертовать эту сучную сваху. Признаться, она даже меня удивила. Готова уложить в койку с другими бывшего жениха, чтобы доказать свою правоту. Не знаю, что это, но точно не любовь.
Прикладываю влажные ладони к щекам, охлаждая просочившийся жаром гнев. Ладно, и у Железной Леди Маргарет бывали плохи деньки. Открываю дверь и сразу же упираюсь взглядом в лицо Камиллы.
— Остальные туалеты заняты, или ты хочешь пописать непременно в этот? — уточняю.
Мамка Роза напускает на себя вид сочувствующей победительницы.
— Так будет всегда, милая. Будешь идти в туалет и думать, кого он трахает на этот раз.
— Когда я иду в туалет, я думаю, о том, что хочу в туалет, Камилла. Разреши, пожалуйста, пройти.
— Возможно, он делает это прямо сейчас, — не унимается стерва.
— А ты, как всегда, стоишь за своей порцией в очереди.
Печалька. Ну пока."
"Когда я подхожу к бассейну, Гаса нигде не видно. Кошки, скребущие на душе, начинают ещё и гадить. И снова перед глазами возникает лицо мудака Серёжи, лепечущее о том, что кружевной чехол для танка, который я нашла в его кровати «стопудово мой». Мозгами понимаю, что не имею права ревновать, потому что мы с Гасом вроде и не оформляли патент на наши отношения, да и совсем не факт, что он ушёл с этими божьими коровками.
