Послушайте, к чему эти вопросы?
Ольшанский проигнорировал вопрос Томчака.
– Оставлял ли Стрельников в вашем доме что-нибудь?
– В каком смысле? – не понял Томчак.
– Может быть, дал вам что-то и просил сохранить. Не было такого?
– Не было. Он ничего у меня не оставлял.
– Ну что ж, Вячеслав Петрович, вам предлагается добровольно выдать следствию все не принадлежащие вам предметы, в том числе те, которые принадлежат Владимиру Алексеевичу Стрельникову.
– Но я же сказал вам, у меня нет…
– Я понял, Вячеслав Петрович, я прекрасно вас понял.
Еще раз предлагаю вам добровольно выдать то, что у вас оставил Стрельников. В противном случае на вашей даче будет произведен обыск.
– С какой стати?! – возмущенно выкрикнул Томчак. – Это произвол!
– Отнюдь. Это процессуальное действие. И у меня есть санкция прокурора.
– Но я не понимаю… – Томчак сбавил тон, но все равно было видно, что он возмущен до крайности. – Что Володя мог у меня спрятать? Вы что, подозреваете его в убийстве Милы? Это же полный бред.
– Вячеслав Петрович, я не обязан отчитываться перед вами в своих подозрениях и тем более в своих действиях. В последний раз спрашиваю вас: будем оформлять добровольную выдачу или производить обыск?
– Да делайте вы что хотите, – махнул рукой Томчак. – Все равно у меня ничего нет. Только время потеряете. Глупость какая-то…
– Хорошо, – вздохнул Ольшанский, вытаскивая из папки лист бумаги. – Вот постановление о производстве обыска, ознакомьтесь, и мы приступим.
Он вышел на крыльцо и позвал в дом остальных.
Обыск начался. Томчак демонстративно попытался было устраниться от оскорбляющей его процедуры и с обиженным видом уединиться на кухне, но следователь настоятельно попросил его присутствовать вместе с понятыми. Не прошло и часа, как Коротков обратился к присутствующим:
– Понятые, прошу подойти сюда. Константин Михайлович, есть.
– Что вы там нашли? – недоуменно вскинулся Томчак.
Коротков стоял возле старого дубового комода, ящики которого были уже выдвинуты.
– И вы, Вячеслав Петрович, тоже подойдите. Это ваш пакет?
Томчак подошел ближе и увидел среди старых теплых вещей обернутый в полиэтилен пакет. Он видел его впервые.
– Нет… То есть я не знаю… Может быть, Лариса… – неуверенно пробормотал он.
– Открывайте, – скомандовал Ольшанский.
К комоду подошел эксперт Олег Зубов, долговязый и вечно хмурый. Натянув на руки перчатки, он аккуратно вынул пакет из ящика и открыл. Это были конверты с письмами.
