И кроме того, там все знают про Стрельникова. И будут ее жалеть… Или злорадствовать. Кто как. И с Милой придется видеться каждый день. Нет уж, только не это.
– Папа, я полгода работала без выходных, мне нужно хотя бы отоспаться.
– Но у тебя стаж прервется.
Отец все еще жил старыми понятиями, такими, как трудовой стаж, профсоюз, трудовая книжка.
– Не прервется. Про вахтовый метод слышал? Полгода работаешь без выходных, потом полгода отдыхаешь на законных основаниях.
– Голову ты мне морочишь, – ворчал он. – Смотри, будешь потом волосы на себе рвать да локти кусать, а ведь я тебя предупреждал.
Люба внутренне съеживалась. Всю жизнь она панически боялась своих родителей. Они никогда не били ее, но при каждом удобном случае говорили: «А мы тебя предупреждали… Вот, мы так и знали, что этим все кончится… Так тебе и надо, мы же тебе говорили…» Это было невыносимо. Ни разу в жизни Любе не удалось получить от них дельный совет, потому что сперва приходилось рассказывать о том затруднении, в которое она попала, и тут же начиналось: мы предупреждали, мы говорили, так тебе и надо, не надо было тебе… Конечно, если бы у нее хватало мужества вытерпеть эти нотации, дослушать, какая она глупая и непослушная, потому что ее сто раз предупреждали, а она все равно сделала по-своему, так вот, если бы она смогла дождаться окончания всего этого, то потом, может быть, и полезный совет услышала.
Может быть. В том-то все и дело. Совет – он еще только «может быть» и «потом», а выговор – он уже сейчас имеет место быть.
Лет с пятнадцати Люба Сергиенко решила, что лучше со своими проблемами к родителям не обращаться. Пусть думают, что у нее все хорошо. Не надо рассказывать им о своих неприятностях и давать повод порассуждать о том, какая она глупая и нехорошая и вообще сама во всем виновата. Господи, конечно, сама, кто же спорит. Можно подумать, она этого не понимает. Но ведь о неприятностях рассказывают не для того, чтобы тебе сказали «ты сам дурак», а для того, чтобы тебе посочувствовали и помогли.
Только для этого. И почему люди таких простых вещей не понимают?
Мать порой сетовала на скрытность дочери.
– Почему ты ничего мне не рассказываешь? – обиженно говорила она, в очередной раз обнаружив, что в жизни Любы произошли какие-то события, о которых она не знала.
«Потому что ты не умеешь слушать, – каждый раз хотела ответить Люба. – Потому что ты начнешь причитать, предупреждать и читать мне мораль, вместо того, чтобы просто принять к сведению».
