Процесс расслабления состоял в том, что они делали друг другу массаж лица и помогали подкрасить волосы и ресницы, подправить специальными щипчиками форму бровей, а потом лежали, нанеся на кожу лица косметические маски. Сегодня они тоже занимались наведением молодости и красоты. Они уже смыли с лица засохшую маску из минеральных грязей Мертвого моря, нанесли на кожу питательный крем и снова прилегли, ожидая, пока крем впитается. Обе они уже знали, что Мила Широкова погибла, но обсуждали эту тему крайне осторожно, словно прощупывая почву перед каждым следующим шагом.
– Как ты думаешь, Анюта, это очень дурно, что мне ее совсем не жаль? – начала Лариса.
– Да нет, – равнодушно ответила Леонтьева, – почему ты должна ее жалеть? Красивая хищница, хватает все, что плохо лежит. Она свой конец заслужила. Доблядовалась.
– Ты думаешь, ее убил один из случайных любовников?
– Уверена. И совсем не обязательно, чтобы этот любовник был случайным.
– Ты хочешь сказать..?
От неожиданности Лариса приподнялась с мягкого дивана и уставилась на приятельницу, которая по-прежнему лежала, закрыв глаза, с выражением безмятежности на блестящем от жирного крема лице.
– Ларочка, я понимаю, о чем ты думаешь, но кто знает, какие постоянные любовники были у этой дуры, кроме Стрельникова. Может быть, это какой-нибудь турок, из которого она доила деньги. Вспомни, что рассказывала Люба. Или, может быть, ее убил кто-то, с кем она жила до Стрельникова. Но я склонна думать, что все было как раз так, как ты подумала.
– Что ж, Бог правду видит, – отозвалась Лариса, снова откидываясь назад и устраивая голову поудобнее. – Во всяком случае, это закономерный исход.
– Они этого не переживут, – по-прежнему спокойно сказала Анна, имея в виду своего мужа и мужа Ларисы. – Он для них – свет в окошке. Человек, который всегда прав, даже если не прав совершенно. Если их начнут таскать в милицию, они будут его выгораживать изо всех сил.
Некоторое время женщины лежали молча, обдумывая то, о чем только что говорили намеками и недомолвками.
Потом Анна снова подала голос:
– Лара, а когда Люба вернулась домой?
– В субботу. А что?
– Значит, в понедельник ее уже не было у тебя?
Лариса резко поднялась и пристально посмотрела на Анну, которая по-прежнему не открывала глаз, давая мышцам лица полностью расслабиться.
– Что ты хочешь сказать?
– Пока ничего. Чего ты так разволновалась?
– И думать не смей, – твердо произнесла Лариса. – Выбрось из головы. Люба на это не способна.
