В этом клубе занимаются видные политики и бизнесмены. Я надеюсь, вы не собираетесь их беспокоить своими расспросами?
– Собираюсь, – кивнул Юрий. – А почему бы и нет?
– Но послушайте… Мало того, что меня заперли в камеру без всяких к тому оснований, вы еще и репутацию мне испортить хотите? Пройдет три дня, и ваш следователь с позором придет ко мне извиняться, потому что я ни в чем не виноват и к вашей убитой блондинке отношения не имею. Хорошо еще, если в моей фирме к вашим следственным ошибкам отнесутся с пониманием и не выгонят меня.
Но если вы начнете распространять слухи о моей виновности в среде людей, чьим мнением я дорожу, я подам на вашу контору в суд за нанесение морального ущерба. Имейте это в виду.
– Поимею, – усмехнулся Коротков. – А кстати, вам ничего не говорит фамилия Стрельников?
– Стрельников? – удивленно переспросил Виктор.
– Да, Стрельников Владимир Алексеевич.
– А он кто?
– До недавнего времени был президентом Фонда развития и поддержки гуманитарного образования.
Слышали о таком?
– Нет, никогда.
– А вообще про Фонд слышали?
– Нет. Я работаю в другой сфере, с проблемами гуманитарного образования не соприкасаюсь.
– Значит так, Виктор Александрович, я отправляюсь в ваш элитный клуб любителей конного спорта, а вы, пока суд да дело, подумайте над тем, не могла ли ваша жизнь где-нибудь пересечься с господином Стрельниковым. Договорились?
– Послушайте, перестаньте играть в демократию, – вспылил Дербышев. – Не надо делать вид, что вы можете о чем-то со мной договориться полюбовно.
Вы держите меня в кутузке, я полностью в вашей власти, и сейчас у вас есть все возможности издеваться надо мной и унижать меня. Сейчас вы мне приказываете, и не думайте, что я этого не понимаю. Не старайтесь меня задобрить и представить дело так, будто меня лишили свободы в моих же интересах. Я все равно буду жаловаться на ваш произвол и подам на вас всех в суд. Все инстанции пройду, но добьюсь, чтобы вас и вашего следователя Ольшанского уволили с работы.
Не пытайтесь сделать из меня своего союзника, ничего у вас не выйдет. Я перетерплю эти три дня, а когда меня выпустят отсюда, мы еще посмотрим, кто из нас прав, а кто виноват."
"– Ладно, посмотрим, – вздохнул Коротков. – Но вы все-таки подумайте насчет Стрельникова. Это особенно важно в том случае, если вы действительно ни в чем не виноваты.
– Вам еще придется извиняться передо мной, – с ненавистью выдохнул Дербышев.
