Поразмышляв некоторое время, она решила прибегнуть к помощи милиции. В самом деле, если Надежда Цуканова покончила с собой, то милиция должна была хотя бы на первом этапе с этим разбираться. И Лариса отправилась в ближайшее к дому Цукановой отделение милиции.
Участкового инспектора она прождала несколько часов, ей сказали, что старший лейтенант Барулин «ушел на территорию», а прием населения он осуществляет с пяти до семи. К пяти часам возле комнаты, где должен был появиться участковый, стали собираться посетители, в основном пожилые люди, а также женщины с опухшими несчастными лицами.
Лариса хорошо знала эти лица, к ней, врачу-психиатру, на прием тоже приходили такие вот женщины, у одних были пьющие мужья, у других – неуправляемые дети. Она мысленно порадовалась тому, что никуда не ушла в ожидании начала приема, сидела здесь давно и потому оказалась в этой тоскливой очереди первой.
Участковый Барулин пришел около половины шестого. Это был совсем молоденький милиционер, невысокий, худенький, с каким-то очень детским выражением лица.
– Кто первый? – бросил он на ходу. – Проходите. Кузьмичева, я вам сколько раз говорил, чтобы вы ко мне не ходили! Ваш сын под следствием, я вам ничем помочь уже не могу.
Лариса торопливо поднялась и зашла следом за ним в тесную неуютную комнатенку с давно не мытыми окнами и отваливающейся штукатуркой на стенах. Барулин на ходу расстегнул китель и уселся за стол.
– Слушаю вас внимательно, – сказал он, не глядя на Ларису.
– Я… – Она растерялась, так как не заготовила первую фразу.
– Я по поводу Цукановой Надежды Романовны. Она умерла в прошлом году, отравилась.
– Да, помню, – кивнул участковый. – И что вы хотите?
– Вы простите, что я отнимаю у вас время, – заторопилась Лариса, – но я только вчера узнала о ее смерти. Мы были подругами, когда учились в институте, потом много лет не виделись, не общались… И вот… Вы не можете мне сказать, что произошло? Я разговаривала с ее сыном, с Виктором, но мне неловко было расспрашивать, это для него такая травма.
Я знаю, что отец Виктора оставил их и никак не помогает. Я хотела бы найти его и поговорить. Это же ненормально, что дети остались одни, без поддержки взрослых.
– Ну, не надо преувеличивать, дети уже достаточно большие. Старшая дочь работает, сын учится в университете, у них все в порядке. Я не думаю, что вам удастся разжалобить этого прохвоста.
– Прохвоста? Значит, вы знаете о нем что-то такое… Кто он? Скажите мне, пожалуйста.
