Потому что раскрывать преступления и искать убийц – моя работа. Моя профессиональная обязанность. Дело, за которое государство платит мне деньги. Не знаю, Лешик, я совсем запуталась и уже ничего не понимаю. Я дура, да?
– Да. Но ты не безнадежна, раз спрашиваешь об этом. Настоящий дурак, классический, никогда не сомневается в своей гениальности. Раз ты сомневаешься, тебя еще можно спасти для общества. Скажи, пожалуйста, что за спешка была, почему необходимо было получить показания отца именно сегодня? А до завтра подождать не могло? Если я правильно понял, девушка, убившая свою подругу, тоже умерла.
Так что никуда она не делась бы. Для чего нужно было кидаться на несчастного мужика?
– В том-то и дело. Инстинкт сработал, наверное. Профессиональная деформация, которая велит хватать любую информацию, которая плохо лежит. Когда человек потрясен и не владеет собой, информацию легче из него вытягивать, и все всегда этим пользуются. Более того, выстраивают специально целые комбинации, чтобы вывести человека из состояния душевного равновесия, а потом заставить сказать то, что он так тщательно скрывает.
Ты прав, спешки никакой не было, девушка все равно уже умерла, от следствия не скроется и улики не уничтожит. А я все равно вцепилась в ее отца. Вот это и противно.
– Ну что ж, извлекай урок из собственных ошибок. Согласен, ты, наверное, сама себе отвратительна, но в следующий раз ты подумаешь, прежде чем бросаться дожимать человека. Вот и все. Никакой катастрофы не произошло. В будущем ты будешь осмотрительнее.
Все, Асенька, прекращаем панихиду по твоей почившей в бозе нравственности. Что сделано – то сделано. Сойдемся на том, что это было неправильно с точки зрения морали, но продиктовано интересами раскрытия тяжкого преступления, поэтому хотя бы в какой-то степени оправданно. Туши сигарету, и будем ужинать.
– Леш, я честное слово не могу. Ну пожалуйста, – взмолилась Настя, – не заставляй меня. Только продукт переведешь.
– Надо, старушка, надо. Ты ведь сама понимаешь, что надо, а капризничаешь.
Если ты сейчас не поешь, завтра у тебя будет кружиться голова, это сто раз проверено. Иди мой руки.
Настя стала медленно и неловко подниматься со стула, опираясь одной рукой о стол, а другой держась за спину.
– Это еще что такое? – Алексей тут же вскочил, чтобы помочь ей. – Опять тяжести таскала?
– Нет, честное слово, ничего тяжелого не поднимала. Продуло где-то, наверное.
– Господи, Аська, ну когда ты станешь человеком? – простонал он.
