Алеся надела платье из бордового бархата, винтажные серьги, сделала причёску и макияж, скрыв следы бессонной ночи, и пошла на следующий же вечер на мюзикл вместе с Эдиком. Первый акт пролетел перед глазами, а она не поняла о чём он, как и Эдик, с которым они сели в буфете за столик, не смог ей этого объяснить.
— Ты чего такой невесёлый? Случилось что-то? Я могу помочь?
— Нет, Алеся, вряд ли, так у подруги трудности в личной жизни. Переживаю за неё, не звонит, не пишет. — вздохнул стилист, грустно подпирая ладонью подбородок.
— В личной жизни нет проблем у тех, у кого её нет. — усмехнулась Алеся.
— Знаешь, в чём парадокс моей профессии? — вдруг спросил Эдик, провожая взглядом красивую девушку, которая прошла мимо их столика. — В том, что я вижу очень много красивых женщин, которые такими родились или стали на столе у хирурга, но на самом деле красивых среди них единицы. Только те, кто понял в чём настоящая красота женщины. Ты вот, Алесечка, такая красивая, что дух захватывает!"
"— А знаешь, в чём парадокс жизни женщин, Эдуард? — усмехнулась Алеся и кивнула на посетителей театрального буфета.
— Мужчин вокруг много, а тех, на кого можно положиться — единицы, поэтому женщины чаще всего одиноки, даже самые красивые. Вот ты один тут такой, кстати, с крепким мужским плечом. Для меня так точно, я за тридцать лет крепче не нашла пока.
Эдик громко рассмеялся, поднимая в её честь бокал с апельсиновым соком. Второй акт мюзикла Алеся смотрела внимательнее, он был о любви, о которой она так Назару и не сказала.
Вместо того, чтобы честно признаться — «Я люблю тебя и не хотела тебя потерять», она била себя кулаком в грудь, доказывая свою правоту. Получила закономерный итог, его яйца оказались больше.
— Поедем потом в клуб, потанцуем? — предложил Эдик после второго акта.
— Нет, мне нужно кое с кем встретиться. Третий акт я, пожалуй, пропущу.
* * *Филин виновато прятал взгляд, выкуривая вторую сигарету, Алеся куталась в шерстяной палантин, не чувствуя холода. Он приехал к зданию театра, значит, что-то срочное.
— Извини, Алеся, я налажал, а редко это делаю, но метко. Когда я в прошлый раз облажался, погибли четырнадцать женщин. Я тебя подставил, Алесь. Я сболтнул Назару о том, что связывает воедино тебя, меня и Крестовского.
— И что? Ты думаешь, он этим воспользуется?
— Он уже, угрожал мне вчера, когда я к нему пришёл насчёт Теймура побазарить. Сказал, что это больше меня не касается, что я могу идти к тебе в гости, ты теперь свободна.
