— А у этих личных дел какая категория сложности? Вторая? Третья?
— Что?
— В концертном зале Бахтиярова на пять тысяч мест вспыхнул пожар! Прямо перед началом концерта! — завопила Алеся. — Никто не погиб, но пострадавших под сотню! Это ты сделал?! Ты что совсем с ума сошёл?!
— Это ты по-моему с катушек слетела! — раздражённо хлопнул дверцей холодильника Назар. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, я был в другом месте.
— А это просто совпадение, да? Отравление и пожар, одно за другим?
— Да, Алеся, это просто совпадение, может, закон бумеранга, наконец, начал действовать? — усмехнулся он.
— Нет, это не так, это всё ты!
— Неопровержимые улики, фото и видеозаписи есть? Может, свидетельства очевидцев? Нет, Алеська, у тебя их нет и у других нет, значит, это не я. Спасибо за ужин, дорогая, я нажрался твоих обвинений, но мне и этого хватило, уже не голоден.
В эту ночь Назар спал, отвернувшись зубами к стенке, только утром они просунулись в обнимку, как всегда. Когда она отстранилась от него, вставая с постели, он схватил её за руку:
— Это не я, Алесь.
Ты должна мне просто поверить. Я тебе не вру.
* * *Алеся ему не верила, поэтому спросила у того, кому хоть какая-то вера осталась.
— Вряд ли он на такое пошёл. — уверенно сказал ей Филин, когда она пришла к нему в офис. — Назар бы так точно не сделал — отравление, пожар, не его стиль. Слишком сложно и он бы попался, в Питере бы, может, ещё прокатило, там он много кого знает, здесь не так много связей.
— В ночь пожара он сказал, что для тебя что-то делал? Что?
— Это между нами, Алесь, ничего плохого, просто нашёл одного нехорошего человека для меня и мы немного послушали, что он скажет в своё оправдание.
— Он жив?
— Здоров. Будь по-другому я бы тебе также сказал, ты имей ввиду. Всё, Алесь, выдыхай, твой Бандерлог не белый, пусть немного пушистый, но он не поджигатель и отравитель.
«Он мститель» — подумала про себя Алеся и сделала вид, что поверила и Филину, и Назару. Продолжала жить так, как будто ничего не случилось, но больше стала обращать внимание на то, как ведёт себя Бандерлог, как часто куда-то уходит и не говорит, куда.
Они стали меньше посещать светские мероприятия, Теймур не казал носа из дома, как и его отец, прятался от прессы в своём особняке под охраной, давал показания как свидетель и пострадавшая от ошибок нанятого персонала сторона, а не как подозреваемый и обвиняемый. Отец и сын беднели, погрязая в долгах, метались из стороны в сторону в поисках кредитов и вливаний средств извне.
