Назар дернул её стул на колесиках к себе, подался вперед, опустил свои большие ладони на подлокотники её кресла и уставился в её глаза — безразличные и холодные. Она всё также смотрела на него без тени страха на лице, может, немного любопытства и на этом всё.
— Не зарывайся, Стервозина, иначе я устрою головомойку твоей блондинистой голове, которая, как мне говорили, всё же умная. — рявкнул он ей прямо в лицо. — Но пока ты ведешь себя, как дура. Не дерзи мне, детка, делай, как договорились. Ты меня поняла?
— Поняла, что-то ещё? — надменно приподняла она бровь.
Назар усмехнулся, мимика у неё была подвижная, несмотря на то, что на лице как будто застыла маска стервы, бровями она двигала независимо друг от друга, выглядело очень забавно, даже мило.
— Сегодня вечером будешь сопровождать меня на одну встречу, оденься посексуальнее, а не как сорокалетняя девственница. Сколько тебе, кстати? Тридцать пять? Сорок?
— Сорок четыре, скоро юбилей. — поддакнула Алеся. — Поэтому светить мне особо нечем, старая дряхлая лошадь.
— Таких обычно на конезавод отправляют. — усмехнулся Назар и приблизился к ней ещё ближе. — Заеду за тобой в восемь, чтобы без опозданий.
— За внеурочную работу будет доплата, согласно штатному расписанию.
— Наличными на тумбочке оставлю возле кровати, где я тебя трахну, пойдет?
Алеся закатила глаза, какой же в себе самоуверенный, от выканий хочет перейти к тыканиям за один неполный рабочий день.
— Я не трахаюсь с теми, с кем работаю. Нарушение трудовой этики.
Вы же Милану приватизировали, насколько я помню? Жена Оладушкина, как декабристка, за мужем поехала, больным и рябым, а эта осталась, может возьмёте к себе на баланс? Она у нас в штате шлюхоменеджером по связям с общественностью числится, зарплату даже получает, пенсия капает, ДМС есть, чистенькая.
— Заедем к ней тогда после рабочих дел, сообразим на троих. — хохотнул Назар, резко убрал руки с кресла и выпрямился.
Голова Алеси оказалась на уровне его живота, она взглянула на него снизу вверх, ей показалось, что он стал тяжелее дышать.
Он молчал, она ничего не говорила, Назар дёрнул плечами, напрягая шейные мышцы и направился на выход, громко захлопнув за собой дверь.
Алеся выдохнула и откинулась спиной на кресло, прикрыв глаза — Филин вчера обещал ей во второй раз, что Назар её не тронет, ей просто нужно делать то, что он ей говорит, а по факту — просто выполнять работу Оладушкина, что она итак делала, уже привыкла.
