Потом Соня сказала, что хочет пить, и поскольку Рина уже ушла из офиса, я пошел сварить нам кофе. В холле заметил Эди. Она стояла ко мне спиной, прислонясь к стене, и говорила по телефону. Я замедлил шаг, но останавливаться не стал – я же не чертов маньяк, и не важно, что рядом с ней чувствовал себя, как один из них. Моих ушей коснулся ее разговор.
– Нет, Бэйн. Не могу. Понимаю, что ты хочешь как лучше, но… нет.
Я надеялся, он предлагал свой член к ее услугам. Я наделся, что она ему отказала. Надеялся, им как паре настал конец.
– Ты же знаешь, как сильно я хочу с тобой увидеться, но в субботу не могу. Жаль, что ты не даешь заехать к тебе домой. Наверняка твоя мать не настолько невыносима, и я скучаю… по нам.
Она скучала по нему.
Она, черт возьми, скучала по ним.
Я повернул назад, не утруждаясь дослушать разговор.
Подал Соне отвратительный кофе.
– Ты точно положил две ложки сахара? – Она недовольно скривила губы, не отрываясь от буклетов, которые разбирала.
Я не ответил ей. Только поднял ногу под столом и, надавив носком ботинка меж ее бедер, развел их в стороны.
Соня на миг подняла взгляд, и хмурое выражение ее лица сменилось широкой улыбкой. Только в моем кабинете не было стеклянных стен – лишь окно высотой от пола до потолка, но на улице было темно, и жалюзи были закрыты. Я один среди друзей не любил публику. Это иронично, так как я больше всех привлекал внимание.
– Нагнись над столом, – велел я, не говоря лишних слов ни голосом, ни взглядом.
– Мы еще не выбрали курсы по языку жестов, – она указала на рассыпанные по столу буклеты и взволнованно улыбнулась.
– Кстати, так рада, что ты решил организовать нечто подобное. Это совершенно…
Я не стал ее слушать. Ничего я не решал. Это была идея Эди – хорошая идея, и я ей воспользовался. А теперь она подкинула мне плохую идею: трахнуть кого-то другого, чтобы выбросить ее из головы, и это я тоже сделаю.
– Выбираю эти, – я взял первый попавшийся буклет, бросил его Соне в руки и, откинувшись на спинку кресла, стал ступней потирать ее между ног.
– А теперь нагнись."
"Она убрала буклет в стоящую на полу сумку, встала и лениво направилась ко мне. Уселась мне на колени и, обняв за шею, наклонилась за поцелуем. Но поцелуи противоречили моей цели. К тому же я никогда не был большим любителем поцелуев. Я трахался. Всегда грязно, грубо и жестко. Иногда до боли. В поцелуях же делишься чем-то личным. Я не мог позволить себе такую любезность.
– Не-а, о прелюдии мы не договаривались.
