Соня, похоже, была готова расплакаться, и даже Бэйн в какой-то момент убавил громкость музыки и уставился на меня так, будто его мир стал немного мрачнее.
Когда я закончила, Соня прокашлялась, опустив взгляд себе на бедра.
– Роман, выйди, пожалуйста, из комнаты.
Если Бэйн и был шокирован, то не подал вида и, прихватив пиво, направился к двери.
– Я буду на крыльце. Накурюсь до потери сознания после этой удручающей истории.
Как только за ним закрылась дверь, Соня встретилась со мной взглядом.
– Трент не предлагал тебе помощь?
– Я…
Я похлопала себя по губам, на миг задумавшись.
Что она знала? И о чем я хотела ей поведать? Плевать. Речь шла не о моем романе со взрослым мужчиной. Вопрос касался Тео.
– Какое-то время между нами кое-что было, и он помогал мне оплачивать нахождение Тео в интернате, но не более того. И сомневаюсь, что он теперь захочет мне помогать. Мы… больше не поддерживаем связь.
Соня сняла ногу с ноги, сделала еще один глоток водки и прижала стакан к щеке. Ее глаза остекленели, и на миг у них был такой же взгляд, как и в тот момент, когда Трент вошел в нее.
Опьяневший. Я содрогнулась, сидя в рубашке Бэйна.
– Почему? – тихо спросила она.
Я моргнула.
– Что почему?
– Почему ты положила конец вашей связи?
– Почему вы полагаете, что я положила ей конец?
Мне хотелось вскочить и сделать что-то, но потребность выяснить, знала ли она то, о чем мне не было известно, разгоралась и полыхала во мне пламенем.
Соня поставила стакан на стол и посмотрела на меня с печальной улыбкой.
– Потому что он никогда бы этого не сделал.
– Почему вы так решили?
Я сама себя ненавидела за то, что спросила. Это не должно было иметь для меня значения. Ему нужно было сосредоточиться на своей семье.
Соня посмотрела на меня.
– Потому что он влюблен в тебя, Эди.
Глава 31
Трент
Луна была важнее всего, и я должен был напоминать себе об этом.
И первым делом нужно было обеспечить ей будущее. Рядом со мной.
Но все же я испытывал дикую потребность поговорить с Эди лично.
Я хотел ударить кулаком у нее над головой и наорать на нее за то, что отдала Джордану флешку. Мне хотелось кричать, вопить, ругаться и трахать ее, несмотря на всю эту хрень. Заставить ее осознать: между нами ничего не кончено, все только начиналось, и что я сходил по ней с ума. Хотел показать ей, до какого исступления любил ее тело и ненавидел, что мы не подходили друг другу. Безумно, абсурдно, всецело не подходили.
А значит, я должен был отступить.
