Как только двери начали закрываться, он ответил:"
"– Дрочить, пока член не отвалится. С тобой в мыслях, на моих пальцах и губах, Эди. Подросток ты или нет, скоро мы с тобой будем делать много взрослых вещей.
Глава 17
Эди
После случая в отделе корреспонденции прошло семь дней. Целую неделю я не ощущала, как руки Трента ложатся на мою талию, разводят ноги, сжимают волосы, овладевают моим телом неведомыми мне прежде способами. Вторник на той неделе я провела с Камилой и Луной. По всей видимости, Джордана такая договоренность устраивала, он тотчас прочел между строк и захотел стать частью заговора.
Мы с девчонками отправились покупать Луне одежду, и хотя Камилу смущали пацанские замашки девочки, я была весьма впечатлена ее индивидуализмом. И посоветовала ей примерить пару серебристых кед Converse, на которые она поглядывала с улыбкой, и черные джинсы с дырками на коленках. Трент не мог присоединиться к нам даже на обед, потому что весь день проводил на встречах в офисе.
Меня посетила мысль забежать к нему в кабинет после прогулки с Камилой и Луной, но я быстро бросила эту идею, потому что теперь знала наверняка: повсюду были установлены камеры. Но дело было не только в этом, но и в чувстве вины. Назойливое, отвратительное чувство подсказывало мне, что нужно разделять моменты, когда я провожу время с его прекрасной дочерью, от моментов, когда он пальцами доводит меня до экстаза… и от тех, когда я обкрадываю его и отдаю найденное отцу.
Неделя тянулась медленно. Трент не сказал мне ни слова, даже не желал доброго утра, когда проходил мимо в коридоре. Он полностью меня игнорировал, задавшись целью вести себя так, будто меня не существует.
Мама всего пару раз вставала с постели, в том числе на выходных. Мне приходилось готовить еду и приносить ей в комнату. Мы уже вечность обходились без поварихи, потому что однажды мама обвинила одну из них в попытке ее отравить. И с того момента мы решили, что нанимать их нет смысла.
Джордан ел вне дома, мама обычно весь день проводила в кровати и почти ничего не ела, а я была непривередливым едоком. Я пыталась уговорить ее сходить на прием к доктору Кнаусу, но она снова и снова отказывалась, пока мне не пришлось позвонить отцу и умолять его урезонить маму. Он гаркнул, что уже на пути в аэропорт, чтобы успеть на рейс, на сей раз в Лондон, и у него нет времени на ее истерики.
Моя машина по-прежнему была в ремонте.
