Поэтому, найдя с краю рынка охраняемый участок, брат с сестрой оставили там свою кибитку. Охраняли огромную, заставленную различным транспортом площадь, шестеро мужчин, непрерывно бродящих между повозками. Здесь были кибитки и телеги, небольшие тачки, в которых впрягали низкорослых толстых коняшек или даже ослов, две величественных золоченых колесницы и еще какие-то мелкие повозки. На многих телегах лежали тюки и свертки – охрана следила за тем, чтобы никто, кроме хозяина, не подходил близко.
Они оплатили место и получили на руки маленькую глиняную табличку с тисненым рисунком.
Вторую такую же, но значительно большего размера прикрепили на торчащий из повозки крюк. По идее, на этот крюк можно было повесить фонарик.
Нариз уже видела такие фонари на других кибитках – очень толстое, мутноватое стекло, внутри которого находилась плетеная сетка и медная проволока. Снизу крепился резервуар для масла, тоже медный, но по идее, можно было внутрь поставить и свечу. Весил такой фонарик килограмма полтора-два, да и стоил недешево.
Но это было первое, что купила Нариз, сославшись на то, что боится темноты.
Опасаясь потеряться, она цепко держалась за пояс Гуруза и послушно скользила за ним в возбужденно гомонящей толпе. Все вокруг ей было интересно и любопытно. Она с каким-то детским удивлением рассматривала, пусть и примитивные, но крепкие и надежные изделия местных ремесленников.
Грохот стоял дикий, поэтому все покупатели вокруг орали – они забрели в ряды медников. Понимая, что долго не выдержит, Нариз потянула брата в сторону тканей, затем перешли в ряды, где торговали кожами, седлами, обувью.
Они бродили по рынку бесконечно долго. Но не обошли даже половины. Стаскивали в кибитку купленные вещи и снова ныряли в шумный водоворот. Это было почти весело – скупать все, что им требуется для путешествия, начиная от корзин с едой и заканчивая постелью и сменной одеждой.
Нариз казалось, что если она закроет глаза, то сможет ориентироваться на рынке по запаху. Настолько по-разному пахли разные рыночные кварталы.
Запахом навоза тянуло от рядов с животными, в рядах медников стоял специфический запах раствора, которым чернили медь, не говоря уже о грохоте, который производили чеканщики, работая прямо за прилавками.
В бесконечных рядах тканей переплетались десятки различных нот. От кисловатой овечьей вони толстого дешевого сукна, до травянистого запаха бледно-окрашенных тканей для повседневной одежды. Дорогие ткани они даже не пошли смотреть – просто не было сил.
