Хуш хлопотала у костра вместе с другими женщинами. И, воспользовавшись тем, что ее никто не охраняет, Наталья не торопясь взобралась на ближайший холм и села на вершине, с удовольствием содрав сарху и оглядываясь вокруг.
Комкая в руках увлажненный ее дыханием кусок ткани, она смотрела в сторону горящего закатного солнца и тоскливо думала: «Даже если сбежать прямо здесь, выжить одной не получится...».
Пейзаж, который открывался ее взору к побегам не располагал. Холмистая местность, лишь изредка украшенная небольшими пучками полуоблетевших кустов, была полностью покрыта выгоревшей на солнце травой.
Вокруг – ни жилья, ни людей, ни даже животных…
Второй день был ничем не лучше, кроме одного – поругавшись с Ай-Жамой, она отстояла себе право в кибитке находиться без сархи. Ну, уже легче.
Место для ночлега сегодня выглядело еще хуже, чем предыдущее – даже выгоревшей травы почти не было, зато был вездесущий песок – мелкий, сероватый, пылящий. На следующий день въехали на Язык Хирга.
Ночь в центре Хиргова Языка запомнилась Наталье навсегда.
Днем караван шел через самую обычную пустыню. Такую пустыню, которую она видела раньше по телевизору – с барханами, полным отсутствием какой-либо растительности, бездонным высоким небом, где медленно парила еле заметной темной чертой какая-то птица. «Стервятник, наверное», -- подумала Наталья. Неизвестно, был ли это на самом деле стервятник, но эта мысль прекрасно характеризовала ее настроение.
Мужчины зарезали очередных баранов, и на ужин, кроме каши, снова было обгорелое жирное мясо.
Перед сном зашла служанка Ай-Жамы, велела идти в кибитку старшей жены. Ничем особым кибитка не отличалась. Ехала в ней Ай-Жама с двумя служанками, а Гуруз, хоть его и взяли на свадьбу, ночевал с солдатами отца. Ай-Жама велела Нариз снять сарх, и при свете вонючей масляной лампы внимательно осмотрела лицо, одобрительно кивнув:
-- Хорошо все! Кожа белая, мягкая, личико чистое.
Воспользовавшись моментом и желая узнать хоть что-то новое, Наталья спросила:
-- Скажи, почтенная Ай-Жама, а в городе женщины часто носят сарх?
-- Как в люди идут – всегда надевают, -- чуть удивленно ответила Ай-Жама.
Потом, очевидно вспомнив, что у падчерицы проблемы с памятью, немного смягчила тон и объяснила:
-- Кожу от солнца беречь надо, только простолюдинки ходят загорелые, а ты – дочь айнура, должна достойно выглядеть, достойно держаться!
Жалобно глянув ей в глаза, Наталья Леонидовна сказала:
-- Конечно, я волнуюсь. Я же в городе ничего не знаю.
