Жертвой оказался молодой, но какой-то рыхлый и обрюзглый не слишком богатый торговец, и айнуру достался возок с двумя старыми коняшками, несколько рулонов шелка среднего качества, а главное – драгоценный фирм и восемь серебряных денариев.
В Арганазе новоявленный купец Фатан продал шелка, загрузил тележку тканью качеством получше, и уже утром следующего дня покинул город в составе каравана -- путь его лежал в Асанбад.
Зимняя дорога – тяжелая дорога, а главное – скучная. Времени на раздумья у Джана было достаточно.
Пусть болела душа о сыновьях, о прежней спокойной жизни, стойбище, где все подвластно было его слову, но прошлая жизнь осталась в прошлом, это он понимал четко.
На ночевке в одной из деревушек он ночью тайком сам покрасил себе волосы и усы, все еще опасаясь быть узнанным. Утром выяснилось, что цирюльник из него совсем худой – и на лбу и на лице остались желтые пятна, и дочка хозяев, смазливая девчонка пятнадцати лет, хихикала над ним, когда он отворачивался. Мысль поселиться где-нибудь на окраине Сарандана перестала казаться айнуру такой уж правильной и заманчивой.
Дрова в дороге берегли, часто разводили общий костер, и он, внимательно прислушиваясь к разговорам, делал выводы. Сейчас наиболее безопасным ему казалось исчезнуть из страны и обосноваться там, на землях Синцерии.
У них другие обычаи, но язык он вполне способен понять. А если еще и продать шелк, да на эти деньги закупиться перцем, то можно неплохо разжиться деньгами. А там, в Синцерии, где он будет в безопасности, где не будет нужды брить бороду – украшение зрелого мужчины, краситься в этот позорный цвет и следить, чтобы седина не выдала его…"
"Можно будет взять себе молодую, здоровую жену.
Он, Джан айнур, еще крепок и не так и стар, успеет родить сыновей и поставить их на ноги. Главным сейчас для него становились деньги – все же купеческих замашек у него не было, и чем больше он соберет золота сейчас, тем лучше будет его жизнь после.
Надежда всегда добавляет силы…
На подъезде к Асанбаду, он отделился от каравана и повторил трюк с засадой, выжидая одинокого и беспечного путника.
Ушло больше двух дней. Молоденькая дочка у того оказалась хороша -- даже жалко было убивать, но все знают, что баба – отродье Хирга, он не дал им мозгов, зато дал длинный язык. В тележке торговца нашлось два мешка хорошей муки, связка шкур степной лисицы и небольшой шелковый ковер. Стоил такой ковер немало, его точно стоило везти в Синцерию.
