Поэтому, когда однажды ночью в дверь тихонько постучали, она не только заставила мужа впустить опального айнура, но и лично придумала выкрасить его в красный цвет.
За дверями дома вновь сгущались сумерки. Хлопотала с грязными тряпками и тазиком оранжевой воды молчаливая Угана, айнуру пора было уходить.
Конь у Джана айнура был хорош. Именно он - Хаян встал на дыбы так, что резво шарахнулись в сторону кони солдат, и гигантским прыжком вынес его из кружка воинов…
Джан скрипнул зубами, вспоминая, как подъезжал к стойбищу сына, ничего не опасаясь, как из юрт начали выходить солдаты Правителя, окружая толпой его и малую охрану, которую он взял с собой.
Как увидел он тело сына, валяющееся за одной из юрт с перерезанным горлом, как тощий, кривоногий сотник, подскакавший с другой стороны стойбища, скомандовал:
-- Взять его!
Если бы не рывок испуганного Хаяна – скорее всего, он - Джан сгинул бы в зиндане Повелителя Сарандана. Как айнур переходил Хиргов язык в одиночку, имея на поясе только маленькую флягу воды, он даже вспоминать не хотел…
Сейчас, по прошествии почти трех рундин, он знал, что в столице объявлен поиск, и за его голову обещана немалая сумма.
Правитель не поверил в случайную гибель своего старинного советника. И были посланы слуги, и были посланы специальные люди, и в городе взяли двух воинов Джан айнура, и палачи развязали им языки…
Из всей семьи в живых остались только дочь и он сам. Его любимицу, Гульшат, которую он когда-то мечтал отдать за Бангыз айнура, выдали замуж за какого-то нищего пастуха.
Его сыновья были мертвы, его жен отдали в рабство, а земли обоих стойбищ Верховный взял под свою руку…
Больше айнуру в Сарандане делать было нечего, но и сбежать из столицы не так просто. Потому сейчас, превращенный ловкими руками Уганы в рыжего жителя Хаскана, лишившийся бороды и с позорно завитыми оранжевыми усами, Джан собирался покинуть страну – здесь у него не осталось ничего, а добраться до Правителя и отомстить он не сможет.
Путь в Синцерию занял немало времени, но Джан айнур не торопился – важно было не оставлять следов.
Покинув вечером столицу, он последний раз со слезами на глазах погладил крутую атласную шею Хаяна и продал его, изрядно поторговавшись. Дальше Джан некоторое время пробирался где пешком, где доплачивал за место в крестьянской телеге.
На подъезде к Арганазу он просидел в засаде почти четыре дня, тщательно выбирая жертву. Он всегда был умен и терпелив – и в этот раз удача его не подвела.
