Дина машинально проследила за ней глазами и чуть не подпрыгнула, обнаружив на видеоизображении переминающегося на крыльце подъезда Бориса Посадского. А он как тут оказался?
– Доченька, это не папа, иди к Лизе, – устало сказала Ольга и нажала на кнопку, – здравствуйте, я вас слушаю.
– Добрый вечер, меня зовут Борис, и я ищу свою девушку. Ее зовут Дина, и мне кажется, что она могла поехать к вам.
– Да, она у меня, – растерянно сказала Ольга и повернулась к Дине, – это вас.
– Я уже выхожу! – рявкнула Дина в микрофон домофона.
– Дождись меня на улице, пожалуйста.
В лифте она похлопала по карманам в поисках телефона. Пусто. Телефон обнаружился в сумке, и посмотрев на него, Дина увидела пятнадцать непринятых звонков от Бориса. Ну да, правильно, звук на мобильнике был выключен, а телефон она оставила в сумке, а потому не слышала звонков. Что же это получается, Борис обнаружил ее исчезновение из квартиры, не смог дозвониться и отправился на поиски? Но как он догадался, где она? Ах да, она не закрыла Facebook, только захлопнула крышку ноута.
Борька посмотрел ее переписку с Ольгой, и там был адрес. Черт, он сейчас ее убьет.
Лифт давно уже приехал на первый этаж, но Дина все медлила, не выходя из подъезда. Она понимала, что, практически сбежав из квартиры, не предупредив, поступила нехорошо. Но что ей делать, если Борька все-таки украл ктубу из портфеля Павла? И что ей делать, если он убийца? Может, он и на поиски Дины отправился только для того, чтобы помешать ей что-то узнать? Впрочем, прятаться от обстоятельств никогда не входило в жизненные приоритеты Дины Резниковой.
Она натянула на голову капюшон, нажала на кнопку, отпирающую дверь, и решительно вышла на улицу, где на нее накинулись начавшийся мокрый снег и разгневанный Борис Посадский.
Второе, впрочем, было гораздо хуже первого. Борис схватил ее за шкирку, смахнув с головы капюшон, противная мокрость сыпалась за воротник, и Дина внезапно почувствовала себя нашкодившим котенком, которого сейчас будут тыкать носом в совершенную им провинность.
Однако Боря дотащил ее до своей машины, рывком открыл дверь, швырнул Дину на сиденье, захлопнул дверцу, обежал вокруг, уселся на свое место и уставился ей в лицо. Он был взбешен, и из-за того, что Дина никогда его таким не видела, она порядком струхнула.
– Изволь запомнить, – сказал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего, – пока ты живешь в моем доме, я за тебя отвечаю.
