Древняя вязь слов, казавшаяся сказочным заклинанием, а на самом деле содержавшая перечень обязанностей мужа по отношению к жене, цветочный орнамент по бокам, желтоватая бумага… все это Дина уже видела, пусть и мельком, в вагоне поезда, где и началась вся эта история. Борис же смотрел внимательно, с нескрываемым интересом.
– И вот из-за этого можно совершить три убийства? – спросил он с легким недоумением в голосе. – Мне не понять, честно.
– Мы ведь поможем этому старику из Череповца? – спросила у Посадского Дина и прижалась к нему, чтобы хоть немного согреться.
А может, ей просто приятно было прижиматься к нему просто так.
– Конечно. Когда расследование закончится, мы найдем этого Константина Яковлевича и поможем ему продать его реликвию, и найдем ему хороший частный пансионат, и проведывать обязательно будем. Думаю, Павел Попов был бы этому очень рад – знать, что старик не брошен. Вот что, поедем-ка домой, а то ты совсем замерзла. Или нам еще показания давать, а, Владимир Николаевич?
– Поезжайте, – махнул рукой следователь, – завтра придете с утра в отделение, запишем мы ваши показания.
Куда вы денетесь?
С крыльца дома двое полицейских свели Веню в наручниках. Тот, матерился на чем свет стоит, то и дело сплевывая.
– Я один во всем виноват! – заорал он, поравнявшись с тем пятачком мокрой дорожки, на котором стояли Дина и Борис. – Я один, Ленка́ не трожьте. Беременная она.
Третий полицейский вел под руку Лену. Понурившись, она практически висела у него на руках, мелко-мелко перебирая ногами.
– Это из-за меня, из-за меня все, – прошептала она, проходя мимо Дины. – Это Веня хотел как лучше. Дом новый для нас построить хотел. И убил ради этого. И я ради этого убила. Старика убила, потому что он догадался обо всем и захотел Веню полиции сдать.
– Что с ней будет? – спросила Дина у Бекетова перед тем, как сесть в машину. Больше всего она мечтала оказаться внутри, перед работающей печкой, потому что льдинки внутри, казалось, звенели, сталкиваясь друг о друга, но и не спросить не могла.
Жалко ей было Лену, хоть та и оказалась убийцей.
Бекетов пожал плечами:
– Суд решит. Да не расстраивайтесь вы так, Дина Михайловна. Так бывает, что люди из самых лучших побуждений портят себе жизнь. Окончательно и бесповоротно. В поисках лучшей жизни нельзя заходить за черту. За ней уже ничего нет. И возврата нет, в первую очередь к себе прежнему. А вы езжайте домой, отогревайтесь. До завтра.
