Поэтому он спрятал бюст в квартире Ефимия Александровича. Даже если бы его нашли, это запутало бы следствие еще больше. Вот только совершенно непонятно, зачем профессор впустил его в квартиру.
– А он его и не впускал, – медленно сказал Борис. – Динка, мы совершенно выпустили из виду одно из слагаемых этого уравнения. Точнее, мы все время держали его за скобками, а это в корне неправильно. У Вени был и есть сообщник.
– Конечно, есть, – согласилась Дина. – Это твой распрекрасный Макс. Правда, я не понимаю, какова его роль, потому что Игоря Петрова совершенно точно убил тоже Веня.
Столкнулся с ним случайно в подъезде, испугался, что тот его выдаст, и убил. Правда, вряд ли он носил с собой все тот же бюст Пушкина, тем более что это убийство он заранее не планировал, оно получилось спонтанно, но, может, у него кастет в кармане был или еще что тяжелое.
– Ты не можешь понять роль Макса, потому что в этом деле у него не было никакой роли. – Борис вдруг нагнул голову и поцеловал Дину сначала в розовый завиток уха, а потом в самый краешек губ, нежно-нежно.
От его поцелуя все мысли тут же выветрились у нее из головы, как будто за мгновение до этого они и не вели самой важной беседы в их жизни, которая, кстати, очень скоро могла закончиться. Пожалуй, если бы Дине сказали, что ей придется провести в этом сарае пару недель, но все это время чувствовать тепло Борькиных губ, она бы согласилась, не раздумывая. А она еще удивлялась, как люди могли жить и любить в гетто, как будто вокруг не было страха смерти.
Любовь не имеет ничего общего со страхом смерти. Более того, она его побеждает. И, придя к этой мысли, Дина вдруг рассмеялась.
Смех ее зазвенел колокольчиком, Борис отодвинулся осторожно, посмотрел, не сердится ли она, и, видя ее счастливое лицо, тоже засмеялся, ласково и совсем необидно. По крайней мере, глупой младшей сестрой Дина себя больше не чувствовала.
– Погоди, – сказала она, вернувшись мыслями к главному.
– Ты сказал, что Макс не был пособником Вениамина, но сообщник у него все-таки был. Тогда кто это?
– А ты не догадываешься?
– Нет. Аспирант Егор?
– Ах ты боже мой. Да при чем здесь Егор! Он и мухи не обидит. Сообщником Вени была его жена.
– Лена?!!
– Ну да, конечно, Лена. Сама посуди, ну больше же некому.
Дина замолчала, старательно припоминая все обстоятельства дела. Именно Лена подтвердила полиции фальшивое алиби мужа.
