Дверь в спальню по-прежнему была закрыта, оттуда не доносилось ни звука."
"– Я ухожу! – громко крикнула Дина, но ответом ей была все та же напряженная тишина.
Подумайте, какие мы гордые. Положив на тумбочку ключи от чужой квартиры, Дина захлопнула за собой дверь, вышла на лестничную площадку и нажала на кнопку лифта. Заплакать она себе позволила только внутри.
В гостиничном номере было холодно, или это просто Дину знобило от расстройства. Позвонив родителям, она быстро приняла горячий душ, нырнула под одеяло, уткнулась лицом в подушку и уснула, словно впала в беспамятство.
За окном шумела чужая, холодная, равнодушная Москва, которой не было никакого дела до Дины и ее проблем.
Проснулась она посередине ночи, не очень понимая, где находится. Из-за окна доносился шум машин, неслышный в прошлые ночи. Да и комната выглядела совсем по-другому. Ах да, она же в гостинице, она же с Борисом поссорилась.
Обиды не было. Дина прислушивалась к себе, пытаясь найти хотя бы капельку, но нет. Посадский не хотел ее обидеть, это она взбрыкнула, непонятно отчего.
Хотя почему, непонятно? Последняя неделя выдалась не самой спокойной и доброй в ее жизни. Нервы на пределе, вот и взбрыкнула. Как норовистая лошадь на конюшне, куда они с Борисом ездили в субботу. Ну надо же, всего три дня прошло, а кажется, что целая вечность.
Дина лежала и вспоминала денники, тренировочные корты, грациозных лошадей, Игоря Петрова, тогда еще живого, рассказывающего о своей лошади, кажется, Вербе. Впрочем, это сейчас не важно. Важно придумать, как помириться с Борькой.
Не придешь же обратно, как будто ничего не случилось. Тем более что ключи Дина в квартире оставила. И звонить просто так не будешь. Какая-никакая, а гордость у нее все-таки есть. Так что для звонка нужно найти повод, и не какой-нибудь, а весомый, серьезный.
Устроившись поудобнее, Дина начала обдумывать события последних дней, прекрасно осознавая, что ищет отчаянную уловку, лазейку, чтобы снова впустить в свою жизнь Бориса Посадского. Да что это с ней? Влюбилась она, что ли? Как можно влюбиться в человека, настолько давящего своим превосходством? Она же правду ему сказала, пусть даже и в запальчивости.
Его идеальность ужасно раздражает окружающих, даже самых близких.
Дина снова вспомнила, сколько горечи было в словах Максима Головачева, заместителя Бориса, в тот вечер, когда он неожиданно пришел к ним на ужин. На слове «к ним» Дина фыркнула от собственной глупости. К Борису он пришел, а никакого «к ним» нет и быть не может.
