Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и упасть к ногам Павла.
Когда я потеряла его?
— Ты скажешь нашим детям о разводе? И когда познакомишь с Боженой? — хмыкаю. — Она же родит им нового братика или новую сестренку.
Я должна уйти.
У нас с Пашей все кончено, и впереди только развод, но я зачем-то вывожу его на эмоции.
Может быть, хочу хотя бы через его ярость напомнить ему, кто я?
— Мира, — шепчет позади молчаливого Паши Божена, — я всего этого не хотела… Зачем вы так…
— Свадебку нам ожидать? — игнорирую бессовестную шалаву, которая сейчас играет для Паши испуганную овечку, которая была готова до самой смерти быть его любовницей.
— На свадьбу пригласишь? — вскидываю бровь и язвлю. — Мы же не чужие друг другу люди.
Он наклоняется ближе, и его темный взгляд обжигает меня страхом.
Впервые за двадцать пять лет я пугаюсь Павла. Я сейчас поверю в то, что он может меня ударить и за волосы потащить к лифту.
— Обязательно приглашу, — хрипло отвечает он, — раз ты так напрашиваешься.
Его не возмутили мои слова о свадьбе.
Даже искры недоумения не вспыхнуло в его глазах.
Значит… Божена не просто любовница для слива напряжения и дури. Она — его женщина, которую он все равно вывел бы из тени.
Вывел бы."
"Для тактики хищной жены, которую предлагала свекровь, было поздно. Божена уже успела ласковой змеей вползти в сердце Паши. Она свернулась там клубочком.
Я хочу, чтобы он пожалел.
Так хочу, что руки дрожат, и желудок сдавливает болью.
Я хочу стереть его наглую ухмылку с лица. Хочу, чтобы Божена стала для него не сочной красавицей с полной грудью, а блеклой, неинтересной тенью.
Хочу, чтобы он вновь видел меня в снах, рожденных животным возбуждением, но… сейчас он видит во мне мумию.
Оно так и есть.
Моя кожа истончилась, я похудела.
— Я обязательно приду на вашу свадьбу, Паша, — касаюсь галстука, который был подарен мной. — Но вы не затягивайте… невеста с пузом в белом платье — это… неприлично.
Вот теперь я ухожу.
Переступаю порог. Мои низкие каблуки тихо постукивают по мраморному полу.
— Паша… Я не знала, что она придет… — жалобно сипит Божена. — Я ждала тебя… поэтому дверь открыла… И… это оказалась она.
Она.
А раньше я была сладким мышонком.
Любимой девочкой. Зайкой и котенком.
Куда все ушло?
Когда двери лифта закрываются, я прячу лицо за ладонями.
Лифт плавно трогается вниз, а вместе с ним обрушивается в пропасть что-то внутри меня.
