Страх отца, страх будущего, страх собственной немощи – все еще клокочет внутри, но оно уже не разрывает меня изнутри.
— Я был таким дураком, Мира... — шепчу я, снова вдыхая ее аромат Голос хрипит, слова дрожат. — Таким дураком...
Я потерялся в этой жизни, потому что не знал, чего ждать от будущего и как в этом будущем жить.
Но сейчас, здесь, с теплом Миры на моей спине, с ее дыханием у моего виска, мое будущее кажется... не таким страшным.
Просто другим этапом. Этапом, который можно прожить не так, как мой отец.
Сила возвращается.
Медленно, как прилив. Не та показная бравада, что была раньше, а тихая, глубокая решимость. Я должен бороться. За отца. За мать. За то, чтобы наши с Мирой дороги, даже если они разные, не заканчивались такой же ледяной пустотой.
Сначала я был мальчиком, потом юношей, а затем мужчиной, но теперь пора быть человеком, который не забывает о своей любви, не боится самого себя.
Мне нужно увидеть ее глаза. Сейчас. Я мягко, с неохотой, отстраняюсь. Ладони сами находят ее лицо – теплое, влажное от моих слез или своих? Не важно.
Обхватываю скулы. Пальцы дрожат, но я держу. Вглядываюсь. И в них – отражение моего страдания, моей слабости. И – понимание. Никакого осуждения. Только та же боль и... какая-то бесконечная нежность.
— Прости меня... — хриплю я, и слезы снова подступают, но я не отвожу взгляд. Глажу большими пальцами ее щеки, шею, чувствую подушечками биение пульса у нее на горле. Быстрое, как у птички. — Прости меня, Мира... За все мои слова... За мой страх... За мою трусость.
.. За мое... малодушие… Ты кричала, а я не слышал.
— Теперь слышишь?
— Слышу и вижу"
"Я не могу больше без ее запаха. Снова подаюсь, прижимаюсь лбом к ее виску, ныряю носом в ее волосы. Глубокий, очищающий вдох. Лаванда. Терпкий дикий лимон. Дом. Мое спасение. Мое будущее.
— Теперь я знаю... как я должен жить... — шепчу ей на ухо, и в голосе впервые за этот кошмарный день появляется что-то твердое. Основа. — Как жить... чтобы не жалеть.
Тоска, скука, растерянность – они испарились.
Сгорели в этом огне страха и слез. В груди – пустота, но не страшная. Чистая. Готовая заполниться чем-то новым. Сильным. Я поднимаюсь со скамьи. Колени немного подкашиваются, но я выпрямляюсь. Во весь рост. Впервые за годы чувствую землю под ногами не как зыбкую трясину, а как твердь.
Оглядываюсь на нее. На Миру. Мою бывшую жену. Мою... что? Спасительницу? Союзницу? Того человека, без которого я бы рухнул здесь, на этом асфальте, под этой липой.
Протягиваю руку.
