Мне сразу показалось, что на улицах как-то пустовато, особенно за моей спиной. Хлопки ставней и сухой клекот дверных щеколд напоминали шелест осыпающегося рядочка из костяшек, опережая меня на три-четыре двора.
Когда я подъехала к корчме, деревня казалась вымершей от чумы, набега скальных троллей или в преддверии визита сборщика налогов. Истошный рев ребенка на задворках соседнего дома сливался с воем собак вдоль улицы.
Приятно удивленная вниманием к своей скромной особе, я спешилась у порога корчмы, привязала Смолку к коновязи и неторопливо вошла в дружественное заведение, полное тружеников полей и прилавков, то бишь селян и заезжих купцов.
Еще не смолк висящий над дверью колокольчик, как в корчме началось столпотворение, словно ее порог переступила не миловидная девушка лет двадцати, а банда разбойников с ржавыми ятаганами в гнилых зубах.
Взывая ко всем известным святым и изрыгая проклятия всем известным демонам, посетители корчмы тщились одновременно покинуть ее через окна, бестолково пихаясь локтями.
Спустя минуту просторное помещение опустело. Лишь три гнома за дальним столиком смерили меня оценивающими взглядами и вернулись к прерванной трапезе, да невозмутимый корчмарь продолжал равнодушно протирать стойку замусоленным полотенцем.
Я вежливо кашлянула. Корчмарь оторвался от созерцания узоров на столешнице, неторопливо встряхнул полотенце и заученным жестом перекинул его через локоть.
– Как всегда? – лениво поинтересовался он. – Телятина с боровиками в горшочке, салат и кружку простокваши?
Я кивнула, бросила ему серебряную монетку.
Сонливость с корчмаря будто ветром сдуло – он перехватил денежку в воздухе тем неуловимо-быстрым и метким движением, каким кошка ловит мотылька.
Выбрав столик почище, я села, устало откинувшись на спинку стула. Гномы, казалось, уже забыли о моем эффектном появлении и громко, непринужденно болтали под пивко.
– …а сия рыжая девка, что народишко одним ликом распугала, – ведьма человеческая, наглая и вредная зело, – разглагольствовал тот, что постарше.
Его голос показался мне смутно знакомым, заставив приглядеться внимательнее, – Колдует знатно, деньги за свои веды требует агромадные, зато если уж взялась за дело – нечисть на корню изничтожит, никому спуска не даст."
"Второй гном что-то спросил – вероятно, о причине паники: ну ведьма и ведьма, дело обычное, мало ли их шляется по трактам, снадобьями да чарами приторговывает. Первый расхохотался.
