Я вздохнула и поинтересовалась:
– На кухне найдется немного горячей воды?
– С утречка целый чугунок в печи стоял, да только тетушка посуду мыть собиралась, может, всю уже и извела.
– Пойдем-ка проверим, – предложила я, подкидывая на ладони мелкую монетку.
– Щас, только мусор выкину! – пообещала девчонка и со всех ног припустила к яме.
* * *"
"Торопились мы зря. Посуду еще не мыли и, похоже, вообще не собирались (видимо, рассчитывали, что успеют это сделать за час после прилета голубка). Она громоздилась на столе чуть ли не до самого потолка, для вящего колорита не хватало только оплетающей ее паутины.
Упитанный, короткопалый, но на удавление проворный котенок гонял по полу звенящую крышечку от солонки.
Девчонка выволокла на середину кухни старую, рассохшуюся у краев бадью, отодвинула заслонку печи и увлеченно зашуровала в ней ухватом. Котенок, выбрав новую цель, с грозным мявом атаковал обутую в лапоть ногу.
– Рысь, отстань! – Служанка досадливо тряхнула ногой, и упрямый котенок вместе с лаптем укатился к стене, так и не разжав коготков.
– Мелковат он что-то для Рыси, – усмехнулась я.
– Так старого кота звали, – вздохнула белобрысая, осторожно наклоняя тяжелый чугунок и переливая часть кипятка в ведро с колодезной водой. – Уж тот здоровенный был, не поднять! Да только месяц назад запропастился куда-то, а этому все никак имя не придумаем, так, видать, Рысем по старой памяти и останется…
После совместных десятиминутных усилий нам удалось отскрести кашу с головы – по ощущениям, вместе с четвертью шевелюры.
А еще говорят, кашу маслом не испортишь! Один к одному, наверное, все-таки многовато…
Отжав волосы полотенцем, я встряхнула головой, и к потолку с шипением рванулось облако пара. Разом высохшие пряди пышной гривой рассыпались по плечам. Девчонка так и села с открытым ртом, я же лишь недовольно поморщилась, приглаживая вставшую дыбом челку. Голова чесалась, волосы потускнели и кое-где сбились в колтуны, но у меня не было времени ждать, пока они высохнут самостоятельно.
Совершенно не надеясь на удачу, я еще раз наведалась под разбитое окошко. И досадливо стукнула кулаком по ладони – следы оказались тщательно затерты. Кто-то вооружился разлапистой еловой веткой и добросовестно шуровал ею до самых ворот, а за ними дружным строем промаршировали все окрестные коровы. Что самое обидное – мое окно выходило на ту же сторону, и ранним утром я слышала какой-то шелест, но решила, что это подметают двор.
