– Тебе какое заклинание больше нравится – кровоостанавливающее или обезболивающее?
– …первое!.. – За исключением этого слова пространный ответ для летописей не годился.
– Тогда какие претензии? Оно тебе и досталось!"
"Остальное было делом техники – стянуть края раны, спаять и наложить повязку. Тут мне на помощь пришли две служанки, робко заглянувшие в приоткрытую дверь. Испуганно поохав, они притащили ведро воды и охапку выглаженных льняных бинтов, которых вполне хватило бы обмотать тролля с годовой (что девицы, увлекшись, чуть было и не проделали).
Им не терпелось узнать, что же здесь произошло, но я отделалась общими фразами, не желая признаваться в позорном провале засады. Ничего, сами додумают, не впервой. Или хозяина расспросят.
Оставив служанок выманивать Ховела из-под кровати, я проводила Вала на сеновал. Зеленовато-бледный, пошатывающийся тролль пренебрежительно обозвал рану царапиной и в доме ночевать отказался. Как и от моей поддержки, так что пришлось сделать вид, будто это не я, а он составил мне компанию.
Дождь так и не собрался, луна то и дело выглядывала из разрывов угольно-черных туч. Я попыталась было осмотреть землю под окном, но ничего, кроме посверкивающих осколков, разобрать не смогла. Примерно в таком же состоянии находились и мои мысли – обрывочные и перепутанные, но не дающие покоя, как мельчайшие хрустальные занозы под кожей.
Такое ощущение, что она знала о засаде. Знала – и все равно пришла. Почему?
Я прислушалась и различила далекий хриплый и тоскливый вой. Похоже, не я одна растерянно топталась в тупике…
* * *Утро началось с жуткой ссоры.
Камнем преткновения стала манная каша, собственноручно, пусть и не слишком удачно (но ведь главное – внимание, верно?) сваренная мной для злосчастной жертвы нацыги. Тролль удивленно понюхал это диетическое яство и осторожно поинтересовался, уверена ли я, что нацыга добровольно согласится отведать приготовленную для нее отраву. Я возмутилась и открыла истинное предназначение буроватой массы в тарелке, после чего возмутился уже Вал, и каша, щедро наложенная с горкой, без комментариев оказалась у меня на голове.
На больных не обижаются (по крайней мере, с применением грубой магической силы), а как только я, кипя праведным гневом, выскочила с сеновала во двор, все эпитеты в адрес неблагодарных троллей мигом вылетели у меня из головы. У забора под рябинкой ничком лежало тело – на сей раз мужское, в драной на локтях рубахе, замусоленных штанах и почему-то только одном лапте на босу ногу.
