Смотря как учиться. Можно и не стать. К любому призванию должны быть приложены терпение и хотение. Треть адептов отсеивается после первого же семестра, еще четверть отчисляют в последующие десять лет.
– И в чем же призвание мага-практика?
– Защищать разумных существ, – заученно отбарабанила я первую строку первого в моей жизни конспекта.
– От кровожадных монстров? – Вампир смотрел вперед, но меня не оставляло ощущение присутствия на себе внимательного, испытующего взгляда.
– В основном друг от друга. Тут ко мне, кстати, залетал один, носатый.
– Я подробно описала аудиенцию с летучей мышью.
– И ты выгнала посла… полотенцем? – давясь смехом, переспросил Лён.
– Да, причем полотенцем ножным. Дипломат из меня никудышный. Так вы не умеете превращаться в летучих мышей?
– Не знаю, не пробовал.
– Издеваешься?
– Да. – Лён закрыл глаза и подставил лицо солнцу, разномастными пятнами сочившемуся сквозь листву.
– Испаришься, – язвительно прошипела я. – Уже дым из ушей идет.
– Ты кого угодно до кипения доведешь.
– Лён взмахнул рукой, разгоняя навеянный мною дымок.
– Ну, ты меня разочаровал. Чеснока не боишься, летать не умеешь, на солнце не испаряешься, тень… – Я глянула под ноги. – Тень отбрасываешь.
– Извини, я постараюсь исправиться, – ехидно пообещал вампир.
– Лён, а чем эти мыши питаются?
– Не беспокойся, на тебя не покусятся.
– Откуда же тогда пошла легенда?
Вампир откровенно посмеивался над моими вопросами:
– Вольха, легенды не приходят, они при-ду-мы-ва-ют-ся.
– Жаль, – огорченно вздохнула я.
– Попадаются очень красивые легенды.
– Например?
– Например, о единорогах.
– Вот об этих?
Лён небрежно повел рукой. Мы как раз достигли опушки – лес, вскарабкавшись на косогор, обрывался вместе с ним, и внизу, в долине, паслось белоснежное стадо.
Я видела единорога на гобелене, висевшем в школьной столовой. Выткан он был козьей шерстью, козла и напоминал. Дотронуться до его закрученного рога считалось хорошей приметой перед зачетом; неудивительно, что рог очень быстро свалялся, облез, гобелен попытались отреставрировать, но потом решили, что дешевле заказать новый.
Тупая морда единорога отпущения запомнилась мне на всю жизнь, но представляла я их совсем иначе.
Когда весной школа закупила у барышника партию объезженных трехлеток и их стали распределять между отличившимися за год воспитанниками (а я попала в их число, пусть четвертым номером), мне сразу глянулась невысокая, белоснежная, крепко сбитая кобылка по кличке Ромашка.
