Один шаг за порог ступить осталось. Тут мне ровно на ухо кто шепнул: «Не ходи за ворота!» Отдернула я руку, выпрямилась. Зашипел котеныш злобно, уши прижал, не успела я сморгнуть, – его и след простыл. Не по себе мне стало, ровно кто пером мокрым вдоль хребта провел. Отступила я от ворот, пошла дальше двор смотреть. В конюшню забрела: поперек дверей на охапке сена конюх спит крепко, храпит громко, семь коней лощеных, один другого краше, траву луговую жуют, водой ключевой запивают, а в самом дальнем нечищеном углу стоит перед пустым корытом конь-огонь, семью стальными цепями прикованный.
Повесил, горемычный, голову, грива золотая до самой земли свесилась. Жалко мне его стало, подошла я поближе, по шее крутой погладила:
– Ах ты, лошадка бедная…
Молвил тут конь мрачно голосом человеческим, от корыта взгляд недовольный отводя:
– Лошадки на деревне навоз возят. А я – конь богатырский, не видно, что ль? Глаза протри, жалельщица белобрысая…
Я так и села:
– Ты что, говорящий?!
– Нет, разговаривающий! – огрызнулся конь еще ехидней.
– Говорить и скворец выучится, ежели долбить ему одно и то же по сто раз на дню! А ты кто такая?
– Жена Кощеева, Василиса Прекрасная!
– Что-то не похожа… – недоверчиво проворчал конь. – То есть на жену. А ну покажи палец!
Я показала.
– Другой, бестолочь! Этот палец только разбойники дружинникам показывают! – обиделся конь. – С кольцом обручальным!
Я выпростала из-под сорочки цепочку с кольцом и черепом.
– Вон оно как… – уважительно протянул конь.
– Хозяйка, значит, моя новая… Извиняй тогда, ежели нагрубил… А то ходят тут всякие, потом у Кощея плетки пропадают. Прошел, вишь ты, слух, что ежели на берегу реки плеткой Кощеевой три раза налево махнуть – мост вырастет, направо – пропадет. Думают, тут им прям в конюшне раритеты колдовские бесценные по стенам развесят, еще и подпишут, что к какому месту прикладывать!
Я усмехнулась:
– Тебя-то как звать-величать, конь богатырский?
– Сполох, – гордо фыркнул жеребец, тряхнув гривой.
– Можно просто Паша.
– А скажи мне, Паша, – попросила я, – зачем Кощей своих жен со свету сживает?
Жеребец заржал – засмеялся по-лошадиному.
– Кто? Кощей?! Окстись, царевна! Меньше всего Кощея бойся, – у него ты в великом почете до самой смерти ходить будешь!
– Тогда… челядь Кощеева? – предположила я.
– Пылинки с тебя сдувать будет! – заверил конь. – Только без Кощея за ворота не ходи, хозяйка, и цепочку ни в коем разе не снимай.
