– Я выкроил вам время, чтобы вы придумали задания и вопросы поинтересней, моя милая кузина, – ответил Тристан и подошел к пианино.
Анна занервничала, когда он сел на длинную скамейку рядом с ней. Она начала играть мелодию из любимой баллады о принце и юной пастушке. Тристан молча наблюдал за ее игрой. От него пахло вином и горькой вишней, и от сочетания этих запахов у Анны кружилась голова.
– Вы превосходно играете, леди Джоанна, – тихо сказал Тристан, когда она доиграла партию, и искренне улыбнулся. Она смотрела на него, не отрывая глаз, и сама не заметила, как начала улыбаться в ответ.
– Ну, долго вы будете там сидеть? Джоанна, ваш черед крутить бутылку. – Анна вздрогнула, услышав недовольный голос Кристин.
Она обернулась и увидела в глазах девушки нечто такое, что заставило ее нервно поежиться. Анна прошла к дивану и раскрутила бутылку, которая указала на худенькую бледную девушку с пронзительными голубыми глазами по имени Амелия.
– Амелия, расскажите мне о своей любимой книге.
По комнате прокатились тихие смешки.
Анне стало неуютно от взглядов, направленных в ее сторону.
– Я могу ответить за Амелию! Ее любимая книга – это труды философа Садерини, – прогоготал Эндрю, и все, кроме Тристана, разразились смехом.
Анна не понимала, что такого смешного сказал Эндрю, а потому неуверенно спросила:
– А что за труды писал Садерини?
– Он писал о плотских утехах, – нахальным тоном ответил Эндрю. – Хотите, одолжу вам книгу из личной библиотеки?
Анна стыдливо опустила глаза. Ей хотелось уйти, но что-то держало ее здесь.
Что-то… или кто-то.
– Да, Эндрю, ты слишком хорошо меня знаешь, – елейно промурлыкала Амелия и раскрутила бутылку.
То, что происходило дальше, Анна хотела забыть навсегда. То, что изначально казалось ей невинной игрой, переросло во что-то грязное и мерзкое.
Амелия наказала Эндрю оголиться до пояса. Эндрю, в свою очередь, попросил девушку по имени Мишель посчитать кубики своего пресса, и она сделала это… своими губами.
Джоанна тем временем, отчаянно краснея, изучала подол своего платья и молилась, чтобы злосчастная бутылка не указала на нее.
Однако, когда черед раскручивать бутылку дошел до Кристин – которая до этого, совершенно не робея, поцеловала свою подругу Джессику, – стеклянное горлышко вновь указало на Анну.
– Джоанна, прелесть моя, наконец-то настал твой черед. – Судя по голосу, девушка уже захмелела от вина. – Я загадаю тебе желание! – Она посмотрела на нее с тенью какой-то необъяснимой злости и облизнула губы.
