Но Аня все-таки произнесла это вслух:
- Ты так и не сказал, почему женился на мне. Да еще так внезапно.
***
Та нота, дрожавшая в душе струной весь день, пока занимался делами, и которую он боялся упустить, теперь просто звенела. Но объяснять? Это было слишком сложно.
Просто тогда он только приехал. Его переполняла жажда мести, и у него была определенная цель, которой должно быть подчинено все. И тут она. Когда Арсений увидел ее, она показалась ему светящимся ангелом, ведь Бог иногда посылает таких на землю.
А он со своей черной душой.
В какой момент мужик понимает, что вот эта женщина ЕГО?
Может быть, он бы действовал иначе, повесил бы на нее плотное наблюдение. А сам сначала закончил свои дела и занялся бы ею вплотную после. Но вокруг нее на той свадьбе уже терлись какие-то ублюдки. Это решило все.
В тот момент он не раздумывал, просто знал, что эта женщина будет с ним. Это оказалось сильнее его. Наутро он сделал ее своей женой.
Сейчас он смотрел ей в глаза.
- Ты знаешь ответ, Аня, - проговорил, качнув головой.
***
Хотелось бросить ему в лицо:
«Не говори мне, что ты был влюблен!»
Хотя именно это она и видела сейчас в его глазах. Нет, Аня сказала другое:
- Тогда почему ты вышвырнул меня? Да, я понимаю, у тебя была невеста, ты наигрался, решил, что хватит, пора и честь знать. Но почему было не сказать мне по-человечески?
Каждое слово — гвоздь в сердце.
Сказать по-человечески."
"Как Арсений мог объяснить ей, что слишком много вокруг было шпионов, а ему нужна была от нее достоверная реакция.
Чтобы старый мерзавец Прохоров съел и не пытался подсылать к ней убийц, пока он будет приводить в исполнение свой план.
Но сейчас, когда он пытался найти слова, все выглядело так фальшиво и цинично, что его перекашивало и корежило изнутри.
- Аня… - начал он, стискивая кулаки. – Я солгал тебе тогда, потому что так нужно было. Я не собирался бросать тебя. Все было иначе.
***
Ему так было нужно. А ей?
Это было больно, черт побери.
Окунаться снова в те свои ощущения. Да, с тех пор изменилось многое, он жизнью ради нее рисковал. Аня это помнила, но сейчас ее снова захлестнуло той обидой.
Потому что трудно было забыть, как он холодно цедил ей: «Собирайся. Ты мне больше не жена. Вон из моего дома, чтобы духу твоего здесь не было. Сюда должна приехать моя невеста». Документы эти, небрежно брошенные на стол, которые сам же и оформлял по щелчку пальцев.
