Арсений держал ее специально, чтобы следить, кто будет пытаться к нему через нее подобраться и получить инсайдерскую информацию.
Потом еще совещание. Как раз выступал очередной докладчик, когда пришло короткое сообщение:
«Она поранила руку».
Арсений на секунду завис посреди всего этого. Потом поднялся с места и бросил своему заму:
- Продолжайте без меня, мне нужно отлучиться.
А ноги сами уже несли его в холл. Там он достал гаджет, который был у него для экстренных случаев и набрал:
«Что случилось? Мне нужен полный отчет»
Ответ пришел сразу:
«Ничего серьезного, случайность, помощь уже оказана»
Демидов сжал зубы, огненная ярость затопила мозг.
До кровавого марева в глазах. В следующий миг эмоции были взяты под контроль. Он набрал:
«Найти всех, кто может быть причастен»
А после вернулся и продолжил совещание.
***
Вечером предстоял выход в свет. Для него это была возможность переговорить кое с кем напрямую, не привлекая внимания. А его невеста намеревалась блистать.
Тщательно продуманный наряд, безумно дорогое платье модного бренда.
Ему не нравилась эта тряпка не ней. Не нравились лицо и тело, отполированные пластикой. Не возбуждало.
Сейчас они вдвоем входили в зал.
- Арс, на нас все смотрят, - Марина шла рядом, крепко вцепившись в его локоть.
Он промолчал.
- Ты ведь четыре месяца нигде не появлялся, - продолжала она, с улыбкой кивая встречным. – Наверное, стыдно было показываться на людях с…
Арсений остановился и перевел на нее взгляд. Марина осеклась, а он ровно проговорил:
- Погуляй здесь.
У меня дела.
Марина глупо захлопала глазами и приоткрыла рот.
Сейчас Арсений испытывал единственное желание взять дочурку Прохорова за тонкую шейку и вздернуть над полом. А потом просто выдернуть ее язык, чтобы никогда больше не смела упоминать женщину, которую его зверь считал своей.
Однако пока еще не время было."
"Поэтому он просто отошел к группе стоявших в стороне серьезных бизнесменов, среди которых, кстати, был и его будущий тесть, и влился в их разговор.
В конце концов, ради этого он сюда и пришел.
По лицу Демидова никто бы сейчас не заподозрил, что творится у него в душе. Он был непроницаем. Только снисходительная усмешка, лишь изредка кривившая губы, когда его поздравляли с предстоящей женитьбой. Низкий тембр голоса, ровный тон, никаких эмоций. Сила и уверенность.
Это заставляло тех, кто искал в нем слабость, невольно подбираться и пересматривать свое мнение.
